Книга Там, где мы настоящие, страница 100 – Инма Рубиалес

— Не думаю, что его обещаний достаточно.

— Давай попробуем дать ему шанс.

Мне это не нравится. Я понимаю, что это его брат, что он любит его и что ему нужна надежда, но сколько еще раз Лука должен ошибиться, чтобы Коннор перестал давать ему «вторые» шансы?

Хотя я делаю вид, что не замечаю, все мои органы чувств сосредоточены на каждом миллиметре движения его пальцев. Он проводит ими по внешнему шву моих джинсов, сначала вниз, потом вверх, пока я стараюсь сдержаться, чтобы снова не надавить слишком сильно на его глаз. Интересно, осознает ли он, какой эффект производит на меня: как я нервничаю, как у меня подкашиваются ноги и как сильно колотится мое сердце о ребра.

Когда я в последний раз чувствовала что-то подобное? Даже не помню. Черт.

— Мне показалось, ты только что сказала, что теперь мы друзья, – замечает он. Коннор что, смеется надо мной? Сейчас это последнее, о чем я думаю. – Если бы Мэйв несколько недель назад это услышала, она бы скривила лицо от отвращения.

Я слегка качаю головой:

— Не преувеличивай.

— Ты же меня ненавидела.

— Нет. Я никогда тебя не ненавидела. Ты просто выводил меня из себя, а я не умела с этим справляться.

— И что изменилось?

— Теперь я умею.

«Если честно, теперь мне это просто нравится».

Улыбка касается его губ.

— Финляндия не так уж плоха, правда?

Он прав.

Не так уж.

На самом деле после трех недель здесь я уже не могу думать о том, что когда-то мне придется вернуться домой. Не представляю, как буду прощаться с Коннором, с Нико и остальными членами семьи, с этим непостижимым языком и пейзажами, которые вижу каждое утро, просыпаясь. Я так привязалась к этому месту, что не знаю, буду ли когда-нибудь готова уехать. А это проблема – ведь остаться навсегда я не смогу.

Коннор, должно быть, ждал от меня какого-то ответа, но так и не дождался. Он вздыхает, убирает руку с моей талии и забирает у меня пакет, чтобы самостоятельно прижать его к глазу.

Я отодвигаюсь, и тут же мне начинает не хватать его прикосновений, его тепла, его близости.

— Спасибо, что не потеряла самообладание вчера, в отличие от меня, – говорит он. – И помогла моему брату.

— Ты казался довольно спокойным.

— Казался, но не был.

От скрытого смысла этих слов у меня пересыхает в горле. Я киваю, не отрывая от него глаз.

— Лучше нам…

— Мэйв! – неожиданно раздается голос Ханны.

Когда она появляется на кухне, мы с Коннором вздрагиваем. Я лихорадочно ищу солнечные очки и замечаю их у Коннора – они висят на вороте его футболки. Он и не думает их надевать.

— Мне так жаль! – Пользуясь моментом, пока ее сын встает со стула, Ханна подбегает ко мне и берет мое лицо в свои ладони. – Как же ужасно, что в мире есть такие люди… которые могут часами преследовать тебя! Хорошо, что мои мальчики оказались рядом.

Невольно бросаю быстрый взгляд на Коннора, который только что убрал пакет с горошком в морозилку и теперь украдкой наблюдает за нами. Внутри меня все обрывается, когда я понимаю, что происходит.

Они сочинили легенду.

— Да, – мой голос звучит как будто издалека, словно принадлежит кому-то другому. – Повезло, что Коннор и Лука оказались там.

— Я против насилия, но рада, что ему досталось по заслугам, – продолжает Ханна, наконец отпуская меня. Она подходит к сыну, обнимает его за плечи и притягивает к себе. – Я очень тобой горжусь, – с нежностью произносит она. – Мой рыцарь без доспехов.