Книга Великая тушинская зга, страница 73 – Иван Охлобыстин

Но Серёжа тут же представил, что он, будучи всемирно известным артистом танцевального жанра, в белом костюме с тросточкой едет в купейном вагоне мимо будки обходчика на границе между Францией и Швейцарией. Листает глянцевые журналы с собственным изображением на обложках, и вдруг обходчик впервые за много лет не выходит из своей будки. По кристаллу привычной реальности паутинкой скользнула трещина. А ему танцевать в парижском театре Гранд-опера! Завтра. Он дёргает стоп-кран, поезд с резким скрежетанием и утробным грохотом останавливается. Серёжа выходит из вагона и идёт по просёлочной дороге. Он спокоен, как небо над сияющими впереди заснеженными альпийскими пиками. К обеду он доберётся до маленькой деревушки, где снимет комнату у доброй старушки. Потом позвонит Репиной и скажет, чтобы она больше не искала его. И останется там жить навсегда. Будет электриком. Скорее всего, от тоски сопьётся и умрёт у горного ручья.

И Серёжу озарило — надо напиться в тряпки, а с пьяных спросу нет. Тем более что он знал, что у мамы за шкафом стоит две бутылки портвейна «Кавказ». Мама хотела в портвейне вымочить коржи и испечь на своё предстоящее венчание пироги по рецепту Лилии Ивановны.

Опыта в пьянстве мальчик ещё не имел, но посчитал разумным перелить алкоголь в резиновую грелку и взять с собой на танцы. Если он отравится, то на людях, и его обязательно спасут. Дома пить опасно. Вдруг оно сразу действует? Серёжа помнил, как пьяный дедушка пытался выйти в шкаф, а когда у него не получилось, то полез в окно и весь изрезался стёклами.

План был отличный, хотя, конечно, будь прокляты эти танцы!

Следуя договорённости, ребята получили поручения от разводящих ситуацию в ангаре братьев Бухтиных и заступили на часовое дежурство. Необходимо было чикинить за пятью направлениями, откуда могли подобраться менты или ещё какие беспокойные личности. За час так никто и не появился. Две бабки с авоськами прошли, чёрная собака пробежала. Место было тихое, ангар стоял уже много лет заброшенный, да ещё за высоким, глухим железным забором. Правильное место для концерта Гарик выбрал, хоть сам и не приехал, а прислал себе на замену Ваню Лопатникова — тоже музыканта. Ваня сам был центровой и, конечно, больше умный, чем красивый. Но дикий до боли! Чего он только не вытворял — и орал, и падал, и плевался, и стихи читал, и на гитаре такие фортеля выкручивал, что зрители диву давались. Другому бы давно шею скрутили, но Ваня заслужил свой успех, когда выжил после вбитой во время драки ему в сердце заточки из напильника. Хотя, к разочарованию Репиной и тихому восторгу Серёжи, танцевать под это было невозможно.

Свой концерт Ваня начал с приветствия:

— Здорово, люди! Мне очень приятно сегодня выступать для вас, потому что Тушино — это территория хаоса, первозданной силы Вселенной! Говорят, что здесь живут люди, которые обслуживают адские котлы! Но мне с вами легко, потому что я тоже немного с «той стороной» связан, и мы должны друг друга понять!

Ваня своими музыкальными номерами взывал напрямую к эстетическому подсознанию слушателя, минуя области понятного. Тушинским знатокам рока это было знакомо. Они и сами часто не могли объяснить многое из того, что делали и чем руководствовались. Образно выражаясь, скользили по волнам зги до ближайшей житейской скалы, об которую в итоге разбивались в брызги. Существовали по наитию, как и вся остальная живая природа. Не обременяли себя конструкциями, как Лопатников не обременял их гармонией.