Книга Десятая зима, страница 115 – Чжэн Чжи

— Я не собирался, да и поминок не было. Были только я и мой брат.

Я упрекнул его:

— Ты должен был сказать мне, вдруг мы чем-то могли помочь…

— Чем можно помочь мертвецу?

Слова Цинь Ли прозвучали слишком резко и задели меня. Хуан Шу заметила это и, сменив тему, сказала:

— Поезжайте все вместе, а когда вернетесь, расскажете мне. Я всегда хотела поехать в Далянь.

Фэн Сюэцзяо наконец перестала плакать и сказала:

— В этот раз мы съездим, а в следующем году мы тогда впятером поедем за город на два дня, хорошо?

— Договорились, – сказала Хуан Шу.

Когда Фэн Сюэцзяо посмотрела на меня, я сказал:

— Это стоит четыреста пятьдесят.

— Без проблем, – заявил Гао Лэй. – Я заплачу за вас с Цинь Ли.

Тот ответил:

— Не нужно.

— Мне надо сначала спросить родителей, – сказал я.

Фэн Сюэцзяо спросила Цинь Ли:

— Так ты едешь или нет?

— Еду, – ответил тот.

Хуан Шу настояла на оплате счета. Когда она вытащила кошелек, все мы увидели внутри фотографию нас пятерых, а также клочок бумаги с наброском «факела», нарисованным красной шариковой ручкой Фэн Сюэцзяо.

— О, он у тебя сохранился! – воскликнула та.

— Конечно, он очень красивый, – ответила Хуан Шу. – Я бы хотела когда-нибудь сделать себе такую татуировку.

Фэн Сюэцзяо, полностью забыв о своей печали, произнесла:

— Как здорово! Завидую тебе, ведь у тебя нет родителей, которые тебя контролируют… Если я посмею сделать татуировку, отец меня прибьет!

Сказав это, она поняла, что допустила бестактность. Хуан Шу вежливо улыбнулась, и Фэн Сюэцзяо сказала:

— Извини.

— Все в порядке. Как ты считаешь, где сделать татуировку, чтобы она хорошо смотрелась?

— Лодыжка? Поясница? – предложила Фэн Сюэцзяо. – Я слышала, что некоторые девушки делают татуировку на груди…

Девушки засмеялись. Хуан Шу добавила:

— Думаю, на запястье тоже будет хорошо смотреться.

— Да, будет красиво, – согласилась Фэн Сюэцзяо.

Гао Лэй перебил их:

— Нужно хорошенько подумать, прежде чем делать татуировку, чтобы потом не пожалеть.

Хуан Шу ответила:

— Я как раз хотела сказать, что боюсь боли.

— Я тоже боюсь боли, – подхватила Фэн Сюэцзяо.

Если б я знал тогда, что мы пятеро вместе в последний раз, не факт, что меня это ранило бы сильнее. Расставания – обычная часть жизни, и мы не исключение. Но иногда я думаю, что если б я мог вернуться в тот день, то сделал бы это торжественнее: с хорошим ужином, фотографией и долгими, пристальными взглядами друг на друга, когда мы прощались.

В поезде до Даляня учительница Цуй подозвала меня в другой конец вагона и по секрету сообщила, что мы будем жить в комнате по двое.

— Знаешь, другие мальчики не очень-то хотят жить с Цинь Ли, – сказала она.

— Понимаю. Я буду жить с ним, – перебил я.

— Присмотри за ним. В последнее время он ведет себя все более странно. Я боюсь, что он натворит что-нибудь, а школа не может нести за него ответственность за пределами школы.

— Понимаю.

— Руководство школы уже обсуждает возможность начисления тебе дополнительных баллов.

— Спасибо, учительница Цуй.

Когда я вернулся на свое место, Цинь Ли сидел у окна, погруженный в свои мысли. Осенний ветер постоянно развевал его челку. У Цинь Ли были такие же миндалевидные глаза, как у брата. Они были довольно привлекательными, но в них чувствовалась какая-то отстраненность. Я невольно вспомнил его в начальной школе, когда он только что перескочил через класс и пришел к нам. Невысокий, с тяжелым рюкзаком, который явно давил ему на плечи, он несмело представился: «Меня зовут Цинь Ли. Спасибо». И все.