Книга Десятая зима, страница 112 – Чжэн Чжи

— Я уже рассказывала это дедушке.

Фэн Гоцзинь уточнил:

— Значит, вы пятеро – единственные, кто знает об этом узоре?

Фэн Сюэцзяо задумалась, затем ответила:

— Видимо, да. Мы тогда поклялись никому не рассказывать, если только Цинь Ли не показал это своему брату.

Фэн Гоцзинь пробормотал себе под нос: «Значит, Цинь Ли, Ван Ди и Гао Лэй могут быть причастны к смерти Хуан Шу…»

Фэн Сюэцзяо добавила:

— Но когда с Хуан Шу случилась беда, Ван Ди и Гао Лэй, как и я, жили в кампусе школы «Юйин».

— Значит, с тех пор никто из вас не связывался с Цинь Ли?

— Кажется, только я. Мы общались онлайн в QQ^[43], когда я только поступила в университет. Он больше не заходил в тот аккаунт, а может быть, закрыл его от меня.

— О чем вы говорили?

— Он просто сказал, что заботится о брате, тот был в коме. Я спросила, чем он зарабатывает на жизнь, и Цинь Ли ответил, что разводит змей.

— Каких змей? – не понял Фэн Гоцзинь.

— Он разводил хладнокровных животных – змей, ящериц, лягушек – и продавал их онлайн как домашних животных. В то время у него был интернет-магазин. Я видела их фотографии. Змеи продавались по несколько сотен юаней за штуку, а некоторые и по несколько тысяч. Потом он закрыл интернет-магазин.

У Фэн Гоцзиня закончились сигареты. Нетерпеливо порывшись в ящике стола Лю Пина, он наконец нашел полпачки и жадно затянулся. Фэн Сюэцзяо не пыталась его остановить, наблюдая, как жадно, будто бы назло ей, он курит. Она спросила:

— Папа, о чем ты думаешь?

— Было бы здорово, если б я показал тебе фотографию тогда, но я не решился.

— Я понимаю, ты боялся, что я испугаюсь, поэтому намеренно скрыл ее от меня.

— Да.

— Я узнала об этом последней, от Гао Лэя.

— На самом деле я видел эсэмэску, которую ты отправила Хуан Шу примерно за месяц до ее убийства. Я был напуган даже больше тебя. Я боялся, что ты можешь быть в этом замешана.

— Я все понимаю…

Уже посветлел край неба, а отец с дочерью все еще сидели молча. Фэн Сюэцзяо наблюдала, как отец докурил полпачки сигарет, прежде чем спросила:

— Папа, как ты думаешь, смерть Хуан Шу действительно связана с Цинь Ли?

— Не знаю. Если он действительно такой гений, каким вы его считаете, зачем ему совершать такое? Один раз он избежал ответственности – а теперь сделал это во второй раз? Бред какой-то.

— Я не верю, что это был Цинь Ли. Его чувства к Хуан Шу были глубже, чем у любого из нас. Как человек может причинить боль самому близкому человеку?

Фэн Гоцзинь полжизни проработал офицером криминальной полиции. Какой только мерзости человеческой природы ему не довелось увидеть за эти годы… Человеческая природа… Он хотел было сказать: «Дочь моя, человеческую природу понять невозможно», – но промолчал и сказал вместо этого:

— Завтра утром – нет, после завтрака – ты вернешься домой.

— А ты?

— А я отправлюсь на поиски Цинь Ли.

— Я пойду с тобой.

Фэн Гоцзинь поднялся. Нога больше не болела так сильно – или мысли его были заняты совершенно другим. Он подошел к окну и снова окинул взглядом парк. В утренних лучах солнца старики гуляли с детьми, щенки без поводков гонялись друг за другом. Еще стояли морозы, но жизнь текла своим чередом; ничто не могло помешать обычным людям двигаться, стоять, сидеть, спать, есть, пить и справлять естественные надобности. Веками, тысячелетиями бог знай себе морозит, а мы знай себе живем. В этом и заключается человеческая природа. Когда Фэн Гоцзинь поднял взгляд, восходящее солнце издали осветило его, словно назначило ему встречу в этот момент. Он прочистил горло и, не оборачиваясь, сказал дочери: