Книга Десятая зима, страница 111 – Чжэн Чжи

— Доченька, мне достаточно того, что ты это сказала. Я по-прежнему буду твоим отцом, а мама останется мамой, как и прежде. Ты уже взрослая. После Нового года мы скинемся и купим тебе небольшую квартиру. Ты свободна жить как хочешь и с кем хочешь.

— Нет, я буду жить с тобой.

Фэн Гоцзинь, не выдержав, расплакался. Фэн Сюэцзяо добавила:

— Я знаю, что вы все эти годы не разводились только из-за меня, но я не глупая. Я знаю, кто виноват. Я просто никогда не думала, что мама с этим Джеком. Если б я знала, то не приняла бы ничего из того, что они дарили мне все эти годы. Мама виновата перед тобой.

— Я знаю, что ты у меня умница, но никто не виноват. Я тоже не всегда правильно себя вел.

— Папа, в любом случае тебе надо внимательнее отнестись к своему здоровью, меньше курить и пить. Я знаю, что последние два года, пока меня не было, ты постоянно ходил к дяде Суню выпить. Теперь, когда я вернулась, я должна за тобой присматривать. Ты поправишься, и, когда выйдешь на пенсию, я свожу тебя куда-нибудь. Ты же еще не был в Америке, даже на мой выпускной не приехал… Знаешь, что я почувствовала, когда увидела, как мама притащила с собой этого Джека?

— Я не прав, дочь. Теперь я буду тебя слушаться.

Фэн Сюэцзяо, тоже заплакав, сказала:

— Вот так-то лучше…

Фэн Гоцзинь уже много лет не был так счастлив. Он запрокинул голову и выпил весь суп. Фэн Сюэцзяо вздохнула: «Ты меня прямо порадовал». Фэн Гоцзинь планировал проводить дочь домой, а самому пойти ночевать в общежитие, но дочь настояла, чтобы он вместе с ней вернулся домой. Фэн Гоцзинь возразил, что он не закончил работу и, пока дело не будет раскрыто, он не сможет спать спокойно. Фэн Сюэцзяо, не обращая внимания на его слова, начала перебирать документы на его столе:

— Нет такой работы, которую нельзя было бы взять домой. Мама, скорее всего, ночевать не придет, так что тебе придется остаться дома со мной.

В тот момент, когда их дискуссия зашла в тупик, взгляд Фэн Сюэцзяо внезапно упал на случайно открытую папку. Это была фотография вскрытия. Фэн Гоцзинь уже собирался закрыть ее и сказал: «Не смотри на это, кошмары будут сниться», но Фэн Сюэцзяо остановила его руку. У нее расширились глаза, и она спросила:

— Папа, это тот случай, о котором ты рассказывал мне по телефону? Вроде того, с Хуан Шу?

— Да.

Фэн Сюэцзяо указала на странный узор на животе трупа на фотографии:

— Папа, я знаю, что это. – Она взяла в руки одну из фотографий. – Это факел.

Фэн Гоцзинь вырвал фотографию из рук и снова вгляделся на нее. Внезапно он вспомнил, как Сяо Дэн десять лет назад пошутил, что узор похож на «Сандей» – десерт с мороженым из «Кей-эф-си». Фэн Гоцзинь, не любивший сладкое, даже сбегал туда и купил один, но только зря давился им – ведь он так и не понял, что это был факел. Изменившись в лице, Фэн Гоцзинь повернулся к дочери и спросил:

— Откуда ты знаешь? Где ты это видела?

— Нигде не видела. Я сама нарисовала этот узор.

Уже много лет отец и дочь не разговаривали так подолгу. Так повелось с детских лет Фэн Сюэцзяо: Фэн Гоцзинь был суровым и молчаливым, и она не решалась обсуждать с ним какие-то проблемы, предпочитая обращаться к дедушке. Теперь же отец и дочь не спали всю ночь, словно пытаясь наговориться за все прошедшие годы. Фэн Сюэцзяо объяснила отцу происхождение узора «факел», рассказала ему о Цинь Ли, Хуан Шу, Ван Ди и Гао Лэе. Слушая ее рассказ, Фэн Гоцзинь чувствовал все больший стыд. Он пропустил почти все детство и юность дочери, ничего не зная о ней. Особенно остро он ощутил это после того, как Фэн Сюэцзяо сказала: