Книга Десятая зима, страница 116 – Чжэн Чжи

Впервые в жизни мы с Цинь Ли увидели море в Даляне. Бо́льшую часть времени я проводил с Гао Лэем, пока Цинь Ли увлеченно собирал ракушки на пляже. Гостевой дом, в котором мы остановились, был в хорошем состоянии. Его помог забронировать отец Ли Яна. В нем были кондиционер, горячая вода и видеоплеер. После ужина в последний день Цинь Ли куда-то ушел. Гао Лэй зашел ко мне в комнату. Нам было скучно, мы валялись на кроватях. Гао Лэй вдруг сказал:

— Вернусь домой и признаюсь Хуан Шу в своих чувствах.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Я просто хотел предупредить тебя. Благородный муж не отнимает то, что нравится другому, но я вижу, что ты долго не предпринимал никаких действий.

— Это не имеет ко мне никакого отношения.

— Ты правда не злишься?

— Чего мне злиться? Но тебе стоит подумать о Цинь Ли.

— Мне кажется, они скорее как брат и сестра. Как думаешь?

— Не знаю.

— Кажется, Фэн Сюэцзяо действительно тебя очень любит… Разве ты не видишь?

— Она больная, – ответил я.

Между нами повисло молчание. Я лежал на спине, наблюдая, как комары то и дело врезаются в раскаленную лампочку на потолке и умирают с громким треском. Все больны…

Дверь была не заперта. Зашел Ли Ян с двумя другими мальчишками и, не обращая на меня внимания, сказал Гао Лэю:

— Мы знаем, что ты здесь. Ты принес что-нибудь хорошее?

Я знал, что они подразумевают под «хорошим». Это было то самое, что я видел в гостиной Гао Лэя, то самое, из-за чего я стал менее чистым, чем раньше.

Ли Ян продолжил:

— Я обменяюсь с тобой, когда вернемся в школу.

Гао Лэй на мгновение замялся и сказал:

— Подожди минутку.

Он встал и вернулся в свою комнату. Ли Ян плюхнулся на кровать Цинь Ли, и мы уставились друг на друга. Я спросил:

— Чего уставился?

— Как ты можешь дружить с Цинь Ли? – спросил Ли Ян.

— А тебе какое дело?

— Посмотришь с нами? – сменил он тему.

— Отвали.

— Ты что, такой крутой?

— Нет, я обычный, просто лучше, чем ты.

Еще немного, и мы бы подрались, но тут вернулся Гао Лэй с кое-чем «хорошим», заправленным за поясницу. Он попросил Ли Яна:

— Возьми и иди к себе в комнату.

— Нет, я живу в одной комнате со старостой класса, – возразил тот. – Я пойду к тебе.

— Со мной по соседству живет завуч Чэнь.

— Тогда посмотрим в этой комнате.

— Урод, – сказал я.

Ли Ян ничего не ответил, уставившись на Гао Лэя. Тот подошел, поднял меня и сказал:

— Пойдем, пусть посмотрят.

Выйдя за дверь, я спросил Гао Лэя, чего он цацкается с этим идиотом Ли Яном. Гао Лэй объяснил, что у его отца проект, который зависит от положительной резолюции отца Ли Яна. Так что его поведению нашлось абсурдное, но аргументированное объяснение. Я не имею права винить Гао Лэя, потому что мои последующие действия были гораздо хуже его.

Когда мы с ним вернулись с улицы, то обнаружили, что дверь приоткрыта. Я почувствовал что-то неладное и осторожно толкнул ее. В комнате находились учительница Цуй и завуч по воспитательной работе Чэнь – и смотрели на нас. Завуч Чэнь держал в руках диск. Это был мужчина средних лет, лысеющий, и вид обнаженной женщины на обложке странно не сочетался с его лицом. До того как я переступил порог, Гао Лэй съежился за моей спиной и прошептал: «Не выдавай меня! Я умру, но никогда в этом не признаюсь». И он исчез. Завуч Чэнь похлопал по журнальному столику и жестом пригласил меня подойти и встать рядом с ним. Учительница Цуй смотрела на меня с разочарованием. Завуч Чэнь спросил: