Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 119 – Евгения Райнеш

— Вот видите! — непонятно кому с торжеством сказал я.

— Последние «успехи» ксенотрансплантации, — парировала Сулена, — закончились смертью пациента через несколько недель после операции. Американскому заключенному пересадили сердце свиньи. Причем специально генетически выращенной. Он и умер от свиного цитомегаловируса. То есть до практического применения генетического замещения — еще топать и топать.

Потвора, мягко и вкрадчиво ступая, подошла к полке с черепами, заглянула в безводный аквариум со сдохшей жабой.

— Это животное скончалось от голода пару дней назад, — Сулена покачала головой. — И мне совершенно непонятно, зачем оно тут было нужно? В качестве домашнего питомца?

— Дурдом, — сказал Гай.

— Он самый, — подтвердил я. — Причем какой-то подпольный.

— Этот человек точно имел часть сущности потворы, — Сулена казалась неимоверно довольной.

— Почему ты это только сейчас решила?

— По неистребимому и многогранному исследовательскому любопытству, которое в этих катакомбах разлито просто повсюду.

— Я бы назвал как-то по-другому безлицензионное лечение психически нездорового человека, причем — глубоко нездорового и глубоко психически, — резонно возразил я.

Она пожала плечами:

— Великие умы на то и великие, что видят картину мира не так, как остальные. Поэтому ход их озарения непонятен. По крайней мере, в вашем мире подавляющее большинство вообще не мыслит.

— А в вашем — все иначе? — зря я пытался вложить в эту фразу весь имеющийся у меня сарказм.

Мог бы уже из опыта общения с летавицей понять: оттенки наших чувств непонятны для этих существ. Пристальцев, как называл их Гай. Особенно те человеческие свойства, которые так или иначе относятся к юмору.

— Конечно, — кивнула Сулена. — И, смею тебя заверить, полет наших идей настолько высок, что даже потворы не всегда понимают друг друга. Для того, чтобы не тратить время на пустые разговоры и создается общая база, о которой я говорила.

— У нас тоже… общая база, — как-то не вовремя обиделся я.

— Ты про интернет? — сразу поняла Сулена. — Очень несовершенный способ коммуникации. Он бы мог развиться во что-то более-менее приемлемое, если бы вы не загадили его всякой ерундой. Но вы никогда не сможете не заниматься ерундой.

Она пожала плечами:

— Иное противоречило бы вашей сущности.

Спорить с ней было бесполезно. И вообще — зачем я продолжаю эту бессмысленную перепалку?

— Так что там с Митриче… С полупотворой, которая нечто иное, чем обычный человек? Чем, по твоему мнению, она тут занималась?

— Я же сказала, что ход мыслей другой потворы вычислить практически невозможно. А эта не передавала идеи в общую базу. Я могу разве что попробовать уловить след ее намерений. Хоть и очень тусклый.

Потвора вся как-то подобралась, сосредоточилась. Мне показалось, что ее нос заострился как у лисицы, Сулена явно внюхивалась в пространство.

— Ты сможешь собрать цельную картину из этих кусочков, на первый взгляд, не связанных между собой? — вопрос Гаевского прозвучал как утверждение.

— Попробую, — кивнула потвора. — Мне нужно немного времени. Лучше искать прямо сейчас, пока все следы не затянуло. Так что вам придется некоторое время подождать снаружи.

Гаевский кивнул:

— Действуй.

И, больше ничего не говоря, сделал шаг к лестнице, выводящей из этих катакомб.