Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 109 – Евгения Райнеш

В голове судорожно мелькали файлы, я искал среди них «что приносят в больницу».

— Сейчас — ничего, — охладил мой благородный пыл Гордеев. — Анна Александровна еще без сознания. Тут все есть. И я останусь с ней до утра.

— Звони, если что-то изменится, ладно?

— Конечно. Спокойной ночи твоему малышу.

Мне показалось, в голосе Гордея промелькнула улыбка.

Я отключился и посмотрел на сына. Чебик во время разговора не отводил от меня пытливого взгляда.

«Он все понимает», — с какой-то непонятной печалью подумал я.

— Звонил тот самый врач, которого мы встретили в больнице, — объяснил я. — С бабАней…

Балансировка между правдой и ложью всегда дается мне нелегко.

— Все будет в порядке. Он ее лечит, Гордеев — хороший врач. Она сейчас спит. А когда проснется, врач тут же позвонит нам, и мы пойдем ее навестить.

Чебик радостно кивнул, сделал круглый жест ладошками, показал на солнце.

— Конечно, принесем гостинцы. Мандарины, говоришь? Купим мандарины. Пошли домой, тебе тоже пора спать. А завтра, как только проснемся, узнаем новости про бабАню.

«Надеюсь, Гордеев сообщит мне именно хорошие новости», — подумал, поднимая порядком уставшего Чебика на руки.

Промаявшийся всю ночь от невнятных тревог, которые так и бередили мою истосковавшуюся по покою душу, я забылся каким-то больным, неправильным сном только под утро.

Мне снилось нечто красивое, но совершенно незнакомое. То ли море, то ли озеро, заполненное радужными бликами. И так, во сне, я уже подозревал, что в этом кроется какой-то подвох. Внутренний скептик, заглушая ванильный голос внутреннего романтика, твердил: таких красок в реальной жизни не бывает.

Либо я опять болен и брежу, либо сплю, либо смотрю кино. Пока все эти мои внутренние товарищи спорили, лунная радуга исчезла. Остались только зловещие блики на темной воде.

— Не волнуйся, — мягко произнес внутренний оптимист. — Сейчас ты проснешься от звонка, который тебе многое откроет. Эти новости не будут плохими.

— Наверняка позвонит Гордеев, — сообщил я вкрадчивому фантому.

Он промолчал.

* * *

Но первый позвонивший мне ранним утром оказался совсем не Гордеем. Я сразу же нашарил рукой мобильный, не открывая глаз, но помня подсознанием, что жду важного звонка.

Вызывал Гаевский. Не знаю, чего больше принес звонок управника: разочарования или радости. Мне необходимо было знать, что происходит с бабАней, и в то же время одолевал страх плохой информации.

— Через час у твоего дома, — произнес он, и, не дожидаясь моих возражений, быстро выпалил, — Сулена вернулась. Очень важные новости.

— Но сын…

Я заглянул в комнату Чебика. Он сладко спал, подложив ладошку под пухлую щеку. Почти треугольное ухо ярко-розово светилось на белизне подушки.

— Наша безотказная няня больна, — сказал хмуро Гаевскому. — Приезжай к нам. Другого выхода нет.

— Ты хочешь, чтобы твой сын увидел Сулену? — спросил Гаевский таким тоном, что сразу стало ясно: ничего хорошего от этого знакомства не выйдет. — Позвони кому-нибудь. Отведи его в «Лимпопо». Черт, Захар, я же знаю, что у тебя куча друзей.

— С чего ты взял? — удивился я.

— Знаю. В общем, это невероятно важный вопрос. Я не в курсе, что именно раскопала потвора, но она была очень взволнованна. Намекнула, что расскажет исключительно при личном разговоре. И сказала, что тебя это тоже касается.