Онлайн книга «Когда снега накроют Лимпопо»
|
— Странно, — протянул Гордеев, глядя вслед уходящему санитару с чарующим голосом. — Я не помню этого работника. Хотя… Спрошу позже Ольгу Петровну. Ну-с… Теперь уже Гордеев присел перед Чебом: — Сын, значит? А ты боишься врачей? — Он не говорит, — тихо сказал я. — Совсем. — Зато прекрасно все понимает, верно? И Чеб кивнул, не отрывая завороженного взгляда от входа в приемный покой, где только что растворился в ночи санитар. — Нам пора домой, — я все же попытался разрушить эту идиллию. — И… У меня будет просьба, пожалуйста, позвони мне, как только бабАню прооперируют. В любое время, я все равно не усну — Насчет Анны Александровны не волнуйся, — кивнул Гордеев. — Я тоже не засну, пока операция не закончится. Она — мой учитель. Главный учитель. — Как⁈ — до меня не сразу дошло. — Кто? БабАня? — Кому бабАня, а кому — Анна Александровна Волощук, завкафедрой микробиологии Первого меда. — Вот черт, — я растерялся. Кто бы мог подумать… — Прекрасный педагог и профессионал — от бога, — подтвердил Гордеев. — Только благодаря ей, я не бросил все к чертовой матери на третьем курсе. Так жаль, что Анна Александровна уволилась. Ушла работать куда-то в частную клинику. Наши ребята пробовали ей звонить, но она не жаждала общения. Все попытки сошли на нет. Наверное… Да, скорее всего, у нее что-то случилось, но помощи она не хотела. Как-то так… Вот же время… Гордеев покачал головой. — Еле узнал. А была такая красавица! Иди, покорми ребенка, кажется, я чую голодный блеск в его глазах. Он засмеялся, и Чеб, кивнув, улыбнулся вместе с ним. — Но ты же… — Конечно, как только что-то прояснится… Я вышел на больничное крыльцо, крепко держа Чеба за руку. Почему-то оглянулся вокруг, казалось, что странный санитар где-то притаился и следит за моим котенком. Паранойя на полном своем пике. Впрочем, не мудрено… — Столько всего случилось с тех пор, как уехала бабушка, — наклонился я к Чебу. Он серьезно кивнул, а я подумал, что мама умеет останавливать время. И в самом деле — те несколько дней, которые она провела в Яруге, были наполнены тишиной и спокойствием. Словно с мамой у нас гостило мое беззаботное детство. Стоило поезду отъехать на какое-то определенное высшими силами расстояние, как в городе опять началось «черт знает что». Кажется, так во время первой встречи сказал Гордеев «В нашей Яруге вечно творится „черт знает что“». Мы отправились в ближайшую столовую, а затем — на детскую площадку. Дома в холодильнике грустила еда, приготовленная мамой на несколько дней — суп, котлеты, замороженные пельмени собственной лепки, но я понимал, что там, в ожидании звонка от Гордея, сойду с ума. Мысли о бабАне не оставляли ни на секунду. Он позвонил как раз, когда начало темнеть, и приперло время уходить с опустевшей детской площадки. Сумерки и его звонок одновременно застали меня врасплох. Я вынырнул из своих мыслей, отметив, что дети разошлись, а Чеб уже, наверное, довольно давно и терпеливо сидит на лавочке возле меня, чувствуя серьезность ситуации. Звонок распугал звенящую тишину, обрамленную только шелестом потемневших листьев где-то высоко-высоко в кронах деревьях. — Операция прошла нормально, — сказал Гордеев. — Она в реанимации. — Что-то нужно? — я обрадовался: наконец-то могу быть бабАне полезным. |