Книга Любовь как приговор, страница 24 – Татьяна Кравченко

— Хорошо. Успею даже душ принять.

Ее взгляд мельком скользнул по Мариусу и бумагам. Она направилась в спальню, сумку поставила у кровати.

Как только дверь в ванную прикрылась, а из-за нее донесся нарастающий гул воды, маска спала. Лед снова сковал черты Дамьена. Он повернулся к Мариусу, который уже стоял в ожидании, его поза была безупречно нейтральной, но взгляд – острым.

Дамьен сделал шаг ближе, его шепот был тише шума воды.

— Развод. Максимальное ускорение. Все каналы, все ресурсы. К нашему приезду домой ее фамилия должна быть чистой. Как стекло. Ни единой пылинки его влияния. Ни одного напоминания. Сотри все.

Слово «домой» прозвучало как приговор прошлому и декларация нового статуса.

Мариус кивнул, один раз, четко. Информация была усвоена, план действий ясен.

— Юрист уже в работе. Официальные документы будут готовы через 48 часов. Все финансовые привязки… разорваны и аннулированы.

Никаких лишних вопросов о «нем». Исчезновение должно быть юридически безупречным и финансово необратимым. Без крови. Только холодная эффективность и власть денег.

— Хорошо, – Дамьен бросил взгляд на дверь ванной. Шум воды был их ширмой.

Мариус не уходил. Он стоял, его безупречная выдержка лишь подчеркивала важность вопроса, который он задал тише, чем шелест страницы:

— Наши поиски, господин? Они… завершены? Вы нашли "то", что искали?»

Пророчество. Смерть. Спасение рода. Весь смысл их трехсотлетних скитаний висел в этих словах.

Дамьен замер. Его золотые глаза, только что такие твердые, утратили фокус. Он смотрел сквозь роскошь номера, сквозь века, на тысячи лиц, мелькнувших в его бесконечности. На тех, чьи жизни он видел от рассвета до заката. На вечную боль потери.

— Не знаю, Мариус, – ответил он, и в его голосе прозвучала непривычная, почти человеческая усталость. – Не знаю, Она ли это… из пророчества. Но…

Он повернулся лицом к двери ванной, за которой булькала вода и была Элиана. В его взгляде вспыхнуло нечто новое – не жажда конца, а жажда продолжения.

— …но на ближайшие лет пятьдесят… поиски прекращены. Окончательно.

Он замолчал. Мысль, дикая и соблазнительная, пронзила его сознание: «А может… ее? Превратить? Дать Вечность… вместе?» Представил Элиану-вампиршу – те же янтарные глаза, но лишенные живого тепла, горящие холодным вампирским огнем. Тот же смех, но лишенный солнечной дрожи.

Дрожь пробежала по его спине. Нет. Это была бы не она. Это была бы пародия, пойманная в ловушку его проклятого бессмертия. Цена вечности рядом – ее человечность, ее солнце, сама ее жизнь, которую он начал ценить больше, чем свою собственную вечность.

— Распоряжения будут выполнены незамедлительно, господин, – произнес Мариус. Он склонился в почтительном, бесшумном поклоне и вышел, растворившись за дверью.

Дамьен остался один. Шум воды из ванной казался громче. Гул города за окном – назойливее. Он подошел к окну, глядя на вечерние огни, но видел не их. Он видел хрупкий силуэт за матовым стеклом, слышал смутный плеск воды. Он везет ее домой. В мир древней крови, интриг и вечной ночи. И самая большая опасность для нее теперь – не ее прошлое, а его собственный мир. И его собственная, неутоленная жажда вечности с ней.

Мысль о пророчестве не давала покоя, но рядом с ней она казалась призрачной. Реальностью было только тиканье часов, отсчитывающих минуты до ужина у фонтанов, и тяжелый камень сомнения на его древнем сердце.