Книга Любовь как приговор, страница 26 – Татьяна Кравченко

— Пора? – спросила она, но в голосе слышалось сожаление.

— Еще минуту, – попросил он.

Встал, обошел столик, помог ей подняться. Подвел к самому краю бассейна с фонтаном. Вода стекала по черному мрамору, как чернильные слезы, собираясь в сияющую синеву внизу.

Он стоял сзади, обняв ее за плечи. Ее голова слегка откинулась ему на грудь.

— Слезы смыли старое, – прошептал он ей в волосы, вдыхая запах кокоса и чистоты. – Теперь только чистота. И свет.

Он имел в виду не фонтан. Он имел в виду ее. Ее жизнь. Их будущее. Этот вечер стал лишь первым шагом в их новом, бесконечном "сейчас".

И следующие дни подхватили эту нить легкости и открытий: вот они уже встречают рассвет на крыше, вот он ведет ее в тенистый сад, известный лишь ветру и векам. Они завтракали на крыше небоскреба, встречая рассвет, когда город еще спал. Он показывал ей секретные уголки, известные лишь тем, кто жил веками – скрытые сады, мастерские старых ремесленников, винтажные лавки, где он покупал ей безделушки, заставлявшие ее глаза светиться.

Она смеялась. Искренне, легко. Этот звук стал для Дамьена драгоценнее любой музыки эпох. Однажды, наблюдая, как он с невозмутимым видом торгуется за старинную брошь из лунного камня, она вдруг улыбнулась:

— Знаешь, это немного похоже на медовый месяц. Только... без официальной части.

Шутка была легкой, но в ее глазах мелькнула тень неуверенности.

Он положил брошь ей в ладонь, сомкнув ее пальцы над холодным камнем. Его взгляд стал серьезным, пронзительным.

— Это не медовый месяц, Элиана, – сказал он тихо. – Это только начало. Я дам тебе все, что недодали. Все, чего ты боялась попросить.

Дверь люкса мягко закрылась за ними, отсекая шум вечернего города. Элиана сбросила туфли на мягкий ковер с облегченным вздохом, ее щеки розовели от прогулки по ночному рынку, где они ели жареные каштаны и смеялись над кривыми зеркалами. Она несла бумажный пакет с безделушкой – крошечной фарфоровой совой, которую Дамьен купил ей «для мудрости».

— Сова в совятник, – пошутил он, снимая пальто. Его золотые глаза светились непривычной теплотой, следя за ней.

— Она будет охранять мой сон от кошмаров, – ответила Элиана, ставя сову на тумбочку с серьезным видом, но уголки губ дрожали от улыбки. Она потянулась, собираясь направиться в спальню.

Тихий, но отчетливый стук в дверь прервал их. Дамьен нахмурился, но открыл. На пороге стоял Мариус. Безупречный, недвижимый, как изваяние. Его ледяные голубые глаза скользнули мимо хозяина, остановившись на Элиане.

— Прошу прощения за вторжение.

Он вошел, без лишних слов, протянув Элиане тонкую папку с гербом юридической конторы.

— Документы готовы. Развод оформлен.

Воздух в номере словно загустел. Элиана замерла. Улыбка исчезла. Она медленно взяла папку, пальцы слегка дрожали. Открыла ее, пробежалась взглядом по сухим, казенным строкам – датам, печатям, формулировкам о «прекращении брачного союза». На ее лице промелькнула тень – не радость, не печаль, а грусть. Грусть по тому, что когда-то было хорошим и превратилось в кошмар. Грусть по времени, потерянному зря. Грусть по иллюзии, которая окончательно рассыпалась в прах.

Длилось это мгновение. Одно глубокое дыхание. Потом она закрыла папку и положила ее на столик рядом с фарфоровой совой. Два символа – защиты и освобождения – рядом.