Книга Любовь как приговор, страница 22 – Татьяна Кравченко

Звук открывающейся двери ванной заставил его обернуться. Она стояла там, в его огромном, мягком халате, волосы влажные, лицо распаренное, глаза все еще немного красные, но спокойные. Хрупкая. И бесконечно дорогая.

— Дамьен? – ее голос был тихим.

Он заставил себя улыбнуться. Отбросить тень. Сделать шаг навстречу.

— Я здесь, – сказал он, и в его голосе снова была только нежность и обещание защиты. Лед тронулся. Битва за ее будущее, без прошлого, только начиналась.

День они провели в его мире. Не в роскошном люксе, а в городе, но его глазами. Он показал ей тихие, старые улочки, о которых не знали туристы, скрытые сады за высокими стенами, крошечную антикварную лавку, где пахло временем и воском. Он говорил мало, но каждое слово было как ключ, открывающий дверь в его древнее восприятие мира. Она слушала, завороженная, ее янтарные глаза теряли тень печали, загораясь любопытством и робкой радостью. Они обедали в маленьком бистро, где он заказал для нее что-то изысканное, а сам лишь пригубил вино. Он ловил ее улыбки, редкие, как солнечные блики в пасмурный день, и хранил их как сокровища. Он купил ей шарф – мягкий, цвета спелой вишни, как ее кофта в их первую встречу. Она покраснела, но не отказалась. Это был день передышки. День, когда кошмар отступил, уступив место теплу его внимания и странному ощущению безопасности.

Но тень прошлого висела между ними. К вечеру она затихла, стала задумчивой. Пальцы нервно теребили край нового шарфа. Наконец, она подняла на него глаза – в них снова была та самая бездонная печаль и решимость.

— Мне нужно... домой, – сказала она тихо.

Не "к нему". Домой. Слово резануло, как стекло. Дамьен не спорил. Не уговаривал снова. Он видел необходимость в ее глазах. Ритуал прощания. Или возвращения в клетку? Он лишь кивнул. Он отдал тихий приказ Мариусу, и через минуту у подъезда ждал длинный, темный, бесшумный автомобиль, воплощение его власти и богатства.

Он велел водителю остановиться не у самого дома, а в нескольких зданиях дальше, в тени старого платана. Тут, в полумраке, он мог еще удержать ее, пусть на мгновение. Она открыла дверь, но он схватил ее руку.

— Элиана, – его голос был низким, напряженным. – Останься. Прямо сейчас. Не заходи туда.

В его глазах горела мольба, смешанная с ледяной уверенностью. Он знал, что там пусто. Знает, что Мариус выполнил приказ. Но он хотел, чтобы она выбрала сама. Сейчас. Без этого порога.

Она обернулась, ее лицо в свете фонаря было бледным и измученным.

— Не могу... Я... Увидимся завтра, хорошо? – слова звучали как заклинание, как попытка удержать хрупкую нить их нового мира. Она вырвала руку, быстро вышла и, не оглядываясь, пошла к знакомому подъезду. Шаг был быстрым, нервным.

Дамьен не уехал. Он сидел в глубине салона, невидимый с улицы, его золотые глаза были прикованы к двери ее дома. Каждая секунда тикала, как удар молота по наковальне. Его пальцы впились в кожаную обивку сиденья. "Она увидит. Она поймет. Она выйдет."

Прошло не больше пяти минут. Дверь подъезда распахнулась. Она вышла. Не шла – выскочила. Остановилась на ступеньках, озираясь по сторонам, как загнанный зверь. Лицо было искажено полной растерянностью, почти паникой. Она смотрела на окна своей квартиры – темные. На дверь подъезда – как будто ожидая, что кто-то выйдет следом. Ее руки были пусты. Ни сумки, ничего. Только шарф цвета вишни.