Книга Развод. Я (не)твой подарок, дракон!, страница 40 – Юлианна Винсент

Теперь мы дышали друг на друга. Его тело излучало жар, а в глазах бушевала настоящая буря: ярость, недоумение, дикое любопытство и то самое желание, которое он уже даже не пытался скрыть. Оно висело между нами, густое и очевидное, как этот дурацкий гобелен на стене.

— Ты… — прохрипел он мне в губы, — ты невыносима.

— Это комплимент? — прошептала я, задрав подбородок. — Потому что звучит как “ты самая интересная вещь, что со мной случалась за последние пять лет”. И, боюсь, это говорит больше о твоей печальной жизни, чем о моих достоинствах.

Рикард наклонился ближе. Его губы были в сантиметре от моих. Я чувствовала его дыхание — с примесью меда, бани и чистой, нерастраченной силы.

— Говоришь, я плохо целуюсь? — почти промурлыкал дракон мне в лицо и в следующее мгновение обрушился на мои губы обжигающим поцелуем, от которого у меня закружилась голова и подкосились коленки.

“Беру свои слова назад!” — пронеслась в голове единственная мысль.

Целовался он божественно. Медленно смаковал каждый миллиметр моей кожи. Он не спрашивал, он нагло заявлял свои права на меня, мое тело и мой разум.

Сильные мужские руки крепко прижали к разгоряченному телу мою хрупкую девичью талию и отправились в самовольное путешествие по изгибам, варварски пробираясь под халат.

Постепенно поцелуй из размеренного превратился в страстный. Я подалась ему навстречу и с удивлением для самой себя обнаружила, что мои руки активно изучают вражескую территорию спины и почти поселились в волосах этого несносного дракона.

Легкое тепло, что разливалось внутри медленно перерастало в жар, заставляя нас жаться сильнее друг к другу. Рик подхватил меня одной рукой, поднял и куда-то понес.

Конечно же я поняла куда именно он меня понес, но сопротивляться и строить из себя целомудренную барышню, коей претворялась Галия, у меня не было никакого желания.

Вторые шансы на жизнь, вообще-то, не для этого даны.

И в момент, когда Рик опустил меня на кровать, а сам лег сверху, между нами случилось что-то странное. Нас окутали какие-то светящиеся, переливающиеся нити и Рикард выгнулся издав громкий драконий рык, словно молния ударила в него, а после он опустил голову и я увидела, как половина его лица покрывается золотой чешуей, а в удивленных глазах зрачки становятся вертикальными.

— Что за…? — нахмурившись, спросила я.

— Вот и я бы хотел знать, — тихо проговорил Рик, наблюдая, как нити продолжают окутывать нас. — Кто ты такая? И как ты смогла пробудить моего дракона?

Я икнула от столь неожиданный откровений и сказала:

— Я — Галя.

Я икнула. Идеальный момент для признания, нечего сказать. Воздух вокруг все еще звенел от золотистых нитей, которые теперь не просто вились, а будто впивались в кожу — не больно, но настырно, как назойливая мысль.

Рикард замер надо мной, и половина его лица, покрытая чешуей, казалась нелепой и прекрасной одновременно. Зрачки сузились, в них плавало то самое искреннее удивление, которое я уже начинала любить больше его грозового рыка.

— Галя? — повторил он, и его голос — нет, их голоса, человеческий и тот, глубже, с легким шипящим призвуком, — сплелись воедино. — Ты уже второй раз говоришь мне это. Это что? Сокращенная форма твоего имени? Или ты решила меня запутать?

Нити света вдруг дернулись, словно порыв ветра прошел сквозь закрытую комнату. Я почувствовала, как что-то теплое и колючее ерзает у меня под ребрами, будто пытаясь вырваться наружу.