Книга Развод. Я (не)твой подарок, дракон!, страница 37 – Юлианна Винсент

— Живехонек! — проворчал Аластор, но в глазах его читалось облегчение.

— Естественно, — отмахнулся я, стараясь выглядеть, как можно безразличнее. — Что со мной будет!?

— Что там? — спросил Герард.

— Старая расщелина, — соврал я, отряхиваясь. — Видимо, подтаяло. Ничего интересного.

Король пристально посмотрел на меня, но кивнул. В его взгляде мелькнуло понимание. Я догадался, что он почуял ложь, но не стал настаивать. Настоящий дипломат.

— Работа сделана, — сказал я, оглядывая расчищенную поляну. Она выглядела нелепо — огромный голый круг посреди снежного леса. — Дерево выбрали, площадку подготовили. Дальше — дело за дамами.

— И слава богам, — с комическим облегчением вздохнул Дариан, опираясь на лопату. — Еще час и у меня бы отвалились лапки.

— Никогда бы не подумал, что ты такой нежный, — подколол его Аластор.

— Ты многого обо мне не знаешь, — парировал советник.

— Тогда предлагаю достойно завершить этот день, — сказал я, и в голосе моем прозвучала та самая привычная властная нота, которая не оставляла места возражениям. — Баня у нас в Хельгарде отменная. И стол там накроем. Обсудим ваши впечатления от нашего гостеприимства… и детали будущего договора.

Идея была встречена с одобрительным рокотом. Мужчины устали, замерзли и явно не прочь были расслабиться. Да и мне нужно было место, где можно говорить откровенно, без лишних ушей.

Баня в Хельгарде действительно была великолепна — просторный каменный зал с огромным бассейном, наполненным водой из горячего источника, и деревянными полками.

Пар, густой и наполненный ароматами хвойных масел, висел в воздухе. Мы сидели по грудь в воде, кубки с крепким медовым напитком стояли на краю.

Разговор поначалу был неспешным, о землях, об урожае, о зимах. Но постепенно, по мере того как пар размягчал осторожность, речь зашла о деле.

— Твой народ голодает, Рикард, — сказал Герард прямо, без предисловий. Его зеленые глаза в полумраке парной светились, как у кошки. — А у тебя под ногами — залежи магических кристаллов, за которые на юге дадут целые корабли зерна. Почему ждал до последнего?

Я отпил из кубка, чувствуя, как жар и хмель бьют в голову. Но разум оставался холодным и острым.

— Гордость, — ответил я честно. — Глупость. Надежда, что ситуация исправится сама. Мой отец и твой никогда не ладили. Я думал, смогу обойтись без сделки с Вальдхеймом. Не смог.

— Гордость — плохой советчик для правителя, — заметил Аластор, растягивая слова. Он уже изрядно захмелел.

— Как и наивность, — добавил Дариан.

— Я ценю твою честность и твое гостеприимство, — слегка кивнув, ответил король. — Мой отец любил интриги. Я же их терпеть не могу. И не считаю, что по наследству нужно перенимать не только власть, но и вражду.

— Согласен с тобой, — подтвердил я его слова, а про себя подумал, что интриг в моей жизни, за последнее пару дней, оказалось гораздо больше, чем я предполагал.

— Значит, договор будет, — заключил Герард. — Кристаллы в обмен на зерно и скот. Но пропорции… их нужно обсудить завтра, с ясной головой. А сегодня… сегодня давай просто отдыхать. И радоваться тому, что мы не похожи на наших родителей.

Отсалютовав друг другу кубками, мы продолжили разговор — о соседях, о лесных тварях, о ценах на сталь.

Напитки лились рекой, пар клубился, шутки становились все грубее и громче. Я смеялся вместе со всеми, хлопал Герарда по плечу, подшучивал над Аластором, как и он надо мной, но внутри был пуст и холоден. Мысль о тоннелях, о предательстве за стенами этой самой бани, жгла изнутри.