Книга Университет на горе смерти, страница 74 – Анна Кейв

Но все-таки если предположить, что это так? Всякое возможно. Артур мог добавить что-то в свое же пиво. Артур мог сымитировать свой обморок в закрытой бане. С петардами же он игрался смеха ради.

Когда вернусь в шале, нужно будет оформить отчет и связаться с начальником. Заодно узнаю у него, что в последние дни рассказывал ему Артур. Если он упоминал хотя бы одно из происшествий, то есть вероятность, что он же это и подстроил.

Парень возвращается за стол с пачкой галет, паштетом и яблочным повидлом. Последнее он убирает на край стола:

— Это на десерт. Там еще есть фруктовый джем, если захочешь. Можем перекусить галетами с паштетом. Я один из немногих, кто кайфовал в армии от них.

Я беру в руки прозрачную пачку квадратных печенек, похожих на крекеры.

— Почему один из немногих? Они невкусные, что ли?

— Они черствые и сухие, если их есть вместо печенья, то будто комом встают – сразу хочется запить. Многих это и отталкивает. Но с паштетом или повидлом заебок. Еще можно с овощной икрой есть – объедение! Хочешь попробовать? Кажется, я видел икру на полке.

— Не хочу перебивать аппетит, – вежливо отказываюсь я. Мама часто покупала кабачковую икру, когда мы с Диной хотели бутерброды – дешево и сердито. С тех пор я овощную икру недолюбливаю – все детство ее ела. Даже по праздникам.

— Тогда ограничимся паштетом, – пожимает плечами Артур и тянет за язычок фольги на баночке.

Я открываю пачку галет и, не дожидаясь, пока дойдет моя очередь намазать паштет на печеньку, откусываю от нее сразу половину. Галета и правда очень сухая, по вкусу напоминает печенье «Мария», на пачке которой написано, что оно затяжное. И это действительно так. Я никогда не могла оторваться от «Марии». Как и сейчас от галет.

Дьяконов добродушно смеется:

— Ну не ешь ты всухомятку, хомячок. Попробуй с паштетом – охренеть как вкусно.

— Пища богов, – резюмирую я.

— Это потому что ты голодная, и мы, можно сказать, в полевых условиях. Но особое наслаждение, когда наступает дембель и ты едешь на поезде домой, а в дорогу тебе дали ИРП – индивидуальный рацион питания, то есть сухпаек – на всю поездку. До сих пор помню тот божественный вкус фрикаделек и «Майского» чая. В обычной жизни это не кажется чем-то особенным.

Мне нравится вот так сидеть с Артуром и болтать о какой-то ерунде, которую он не сказал бы мне, будь мы сейчас в шале или стенах универа на перерыве.

Дьяконов меняет полностью выгоревшую таблетку сухого горючего на новую, и минут через двадцать раскладывает дымящуюся гречку с огромными кусками тушеного мяса и все это дело сдабривает царской порцией овощного рагу. Аромат подгоревшей каши и мяса сводит меня с ума, и я набрасываюсь на еду, как вчера на обед в столовой.

— Не подавись, – улыбается Артур, ставя на таганок металлическую кружку. Он наливает в нее воду, закрывает каким-то подобием крышки, и оставляет греться до кипения.

После сытного полдника и чая с галетами и повидлом, я чувствую, как веки слипаются. Я устала, перенервничала, плотно поела. Теперь мне хочется спать беспробудным сном.

— Как думаешь, за нами скоро придут? – сонно спрашиваю я, лениво усаживаясь в кресле. Домик достаточно прогрелся, чтобы мы могли снять куртки, но все равно немного зябко.

— Скоро. Они наверняка прочесывают местность и другие домики. Давай я разложу спальник? Залезем в него вдвоем.