Книга Университет на горе смерти, страница 71 – Анна Кейв

Инстинкт самосохранения заставляет меня подняться, свести ноги и снова пуститься вниз. Снег залепил стекла очков, и я вижу еще меньше, чем прежде, но упорно мчу вниз. Только когда меня что-то перехватывает и сбивает с ног, мозг переключается с единственной мысли, которая все время крутилась в голове: «Скользи вниз, лыжи вместе, ноги согнуть в коленях».

Лавина?

Я осознаю, что не погребена под толщей снега, когда слышу знакомый голос:

— Тебе жить надоело, идиотка?! Я к тебе на помощь, а ты от меня в елки! Дура, если бы я не подоспел, ты бы об дерево расшиблась! И ведь разогналась же…

Артур поднимает мне сбившуюся на глаза шапку и отряхивает лицо от снега. Я еще никогда не была так рада видеть эту наглую морду, нависшую надо мной.

— А инструктор? – ослабевшим голосом спрашиваю я. Разве не он должен был меня спасать?

— Я сказал, что сам справлюсь, у меня достаточно опыта. Он спускается к остальным, чтоб они ничего не натворили и не разбрелись, как овцы. Пришлет за помощью, если мы не появимся. Ну, ты как? В состоянии спуститься вместе со мной?

Со стоном я приподнимаюсь на локтях. Сердце, наконец, успокаивается, ритм приходит в норму. Мне кажется, оно било за двести ударов в минуту. Только сейчас я ощущаю боль во всем теле, особенно в ногах. До этого я мчала чисто на адреналине. Сейчас, когда я не одна, паника прошла. Почему-то именно в этот момент на горе рядом с Артуром я не чувствую страха.

— Я ничего не вижу, – хныкающим тоном признаюсь я. – И кататься я не умею!

— Все понятно. Ладно, вставай, тут рядом домик. Там пересидим, пока спасатели не найдут нас.

— Домик? – переспрашиваю я, когда Дьяконов одним рывком ставит меня на ноги. Они трясутся от нахлынувшей на меня слабости и тут же сгибаются в коленях, парню приходится придерживать меня.

— Шевели багетами, доберемся – расскажу.

Он тащит меня чуть ли не силком за шкирку, пробираясь через сосны и ели, припорошенные снегом. Я пытаюсь сопротивляться и доказать, что могу передвигаться самостоятельно, но затем просто обмякаю безвольной куклой – хватит на меня сегодня геройств. Мне даже лень смотреть, я просто слепо – в прямом смысле – доверяюсь Артуру.

Вскоре мы выходим из-за деревьев и к небольшому деревянному домику. На вид он новенький, будто его построили вместе с базой (или уже при университете), но совершенно заброшенный – по тому, как он заметен снегом, становится понятно, что бывают здесь редко, ухаживают за ним и того реже.

Когда мы останавливаемся у крыльца, Дьяконов отцепляет ботинки от лыж – сперва себя, затем меня. Он забирает у меня палки и берет в охапку наши с ним лыжи.

— Чего вставала, заходи давай, – раздраженно кидает Артур. Я поднимаюсь на крыльцо и останавливаюсь в нерешительности. Дьяконов недовольно рычит: – Дверь откроешь или как?

— А ключ?

Артур, примостив мешающиеся лыжи и палки к стене, нервно бурчит:

— Как в баню к парню ломиться, так ты первая, а как дверь открыть, так сразу сама невинность и беспомощность.

Одним движением он распахивает дверь, издевательски галантно приглашая меня внутрь. Фыркнув, я захожу. В домике всего одна комната, если это пространство можно так назвать. В углу небольшая печь, у стены слева от меня – шкаф. Справа – деревянным стол с четырьмя стульями и тремя табуретками под ним. Прямо передо мной – кресло и голая кровать-полуторка. Свободного места в домике практически нет.