Книга Дом призрения для бедных сирот, страница 22 – Лилия Орланд

Как и вся усадьба.

Сани ехали по нечищеной дорожке, а я смотрела по сторонам. Если дети и не попадали сюда преступниками, то становились. В таком унылом и запущенном месте трудно вырасти достойным человеком.

Хозяйственные постройки я окинула быстрым взглядом. Судя по нетронутому снежному покрову вокруг зданий, ими давно не пользуются. А значит, там нет ничего важного. После загляну и оценю, в каком они состоянии, и для чего их можно приспособить.

Если не решусь сбежать отсюда. А чем ближе мы приближались к усадебному дому, тем сильнее мне этого хотелось. И только осознание, что бежать мне некуда, заставляло оставаться неподвижной.

Рыжуха обогнула подъездной круг, угадывающийся лишь тёмными стволами деревьев, посаженных по его периметру. Когда-то их было двадцать, подсчитала я. Сейчас вместо шести остались лишь пеньки со спилами разного цвета — от тёмно-серого до светлого, золотистого. Вокруг него желтела россыпь опилок, словно рассыпанные конфетти.

Судя по тому, что это ближайшие к дому деревья, их спилили на дрова. Чуть дальше лежали и сами поленья, которые ещё не успели расколоть.

— Тпру! — Вителей натянул вожжи. Рыжуха послушно остановилась, а я слезла с саней.

И замерла.

Дом, издали казавшийся запущенным, вблизи производил и вовсе гнетущее впечатление.

Ярко-красный кирпич стен местами потемнел от влаги, местами выгорел на солнце, на углах и вовсе осыпался. В одной из выемок росло тонкое молодое деревце.

Крыша была покрыта толстым слоем снега. Из него торчали две кирпичные трубы. Вокруг правой снег растаял, обнажив тёмную черепицу. От левой торчала лишь верхушка.

В покрытых инеем окнах второго этажа по правой стороне я заметила детские лица, по очереди прижимающиеся к центру стекла и наблюдающие за мной сквозь небольшой просвет.

Заметив, что обнаружены, дети исчезли. А я продолжила смотреть, чувствуя, как давит в груди.

Дверь открылась, и на порог вышла женщина. Невысокая, с округлой фигурой и лицом, расчерченным морщинами. Тонкие волосы с частой проседью были собраны в небольшой пучок на затылке. Плечи покрывал старый шерстяной платок, под которым скрывалось поношенное платье с засаленным передником.

— Витюша, что ж ты госпожу директрису на морозе держишь! — женщина всплеснула руками, концы платка разошлись, предъявляя внушительную грудь.

Мой ступор она явно приняла за растерянность на новом месте. И поспешила ко мне.

Завидев жену, Витилей решил ретироваться. Он нокнул Рыжухе, и та двинулась вдоль здания, постепенно заворачивая к левому углу.

Мы с женщиной проследили взглядами за лошадью и возницей, наблюдая, как они скрылись за домом. Видимо, там располагалась конюшня.

— Доброго денёчка, госпожа директриса. Вы не стойте на улице-то, простудитесь, не ровён час, вона какая худенькая, что тростинка. Совсем мой обормот не думает, — вздохнув, пожаловалась она.

Когда женщина приблизилась, меня обдало запахом квашеной капусты. Наверное, это повариха.

Удивительно, что больше никто из персонала не вышел встречать новую руководительницу. Может, уроки ведут? Или отлучились по делам приюта?

— Здравствуйте, меня зовут Аделаида Вестмар, а вас? — спросила я по пути.

— Меня-то? — неожиданно удивилась женщина. Однако ответила: — Меня Поляной зовут, но вы можете Полькой кликать.