Книга Дом призрения для бедных сирот, страница 21 – Лилия Орланд

До ельника оставалось не меньше километра, ещё полтора-два мы проехали от поворота. Получается, приют находится на отшибе.

— Вителей, скажите, почему дом призрения находится так далеко от города?

— Дык это, чтобы, значится, ребятня приютская реже шастала по улицам.

До меня начало доходить. Медленно, но неотвратимо.

— А как ребятня попадает в приют?

— Дык это, — старичок напрягся от града вопросов, к которому оказался явно не готов. — Известное дело как… А вы чего спрашиваете-то вдруг, госпожа директриса?

— Можно вас попросить не называть меня так, Вителей? Я сразу чувствую себя дамой преклонного возраста.

— Простите, госпожа Вестмар. Токмо и мне можно вас попросить?

— О чём? — теперь уже пришла моя очередь удивляться.

— Дык это, вот вы всё мне выкаете, да Вителеем кличете. А мне оно тоже непривычно будет. Вы ж директриса, хучь и молодая, а выше всех нас стоите, вам надобно выкать. Я же у вас в подчинении нахожуся, меня и плёткой отхлестать можно, какое ж тут выканье?

Плёткой? Ну что за дикость!

Подумав, я решила не соглашаться. Даже если Вителей привык к подобному обращению и сам у меня требует. Да и как мне к нему обращаться? «Эй ты!», что ли?

— Раз я директриса теперь, значит, и порядки в приюте буду я устанавливать. А я привыкла относиться к людям уважительно и надеюсь на взаимность.

Мне показалось, во взгляде Вителея мелькнуло одобрение. Однако он тут же потупился, и я вспомнила. Этот хитрец так ловко сменил тему. А старичок не так прост, как кажется на первый взгляд. Заметил, как я морщусь на «госпожу директрису» и использовал, чтобы увильнуть от неприятного вопроса.

Значит, ответ на него мне точно не понравится.

Поэтому я спросила ещё раз.

— Вителей, какие дети и как попадают в приют?

— Беспризорные, — признался он. — Которые шастали по улицам, тянули что плохо лежит, да попались.

— То есть малолетние преступники? — ужаснулась я.

— Да какие преступники, госпожа директриса… — старичок поправился, — госпожа Вестмар. Они же дети! А преступники в тюрьме сидят. Вы вот что, давайте-ка поехали дальше. Сами посмотрите и решите, преступники они, али несчастные сироты.

Я кивнула. Всё равно деваться мне было некуда. В приют придётся ехать и проработать там хотя бы пару месяцев, чтобы вернуться обратно в столицу, нужны деньги.

Да и что мне делать в столице? Я не помню своей прошлой жизни. Не знаю, чем там буду заниматься, где жить.

Конечно, можно попробовать найти моих родственников. Возможно, я не одинока, у меня есть семья или близкие люди.

А вдруг Монт прав, я и сбежала от жестокого мужа? Воображение тут же нарисовало неопрятного бородатого мужика с плёткой в руках.

Брр.

Такое прошлое лучше и не вспоминать.

Да и приют может оказаться вовсе не таким ужасным местом, как мне представляется. Вителей прав: дети, они везде дети. Даже если не знали материнской ласки и выросли на улице. Что-то внутри меня подсказывало, что я справлюсь.

Буду надеяться на лучшее.

Тем более мы почти приехали, и сейчас я смогу составить собственное впечатление о том, что меня ждёт.

Рыжуха свернула к ельнику, оказавшемуся старой подъездной аллеей. В конце которой стоял усадебный дом. Когда-то это был добротный двухэтажный особняк, красивый и величественный. Однако время и отсутствие заботы сделали своё дело — дом пришёл в упадок.