Книга Усадьба госпожи Ленбрау, страница 76 – Лилия Орланд

Но я не могла. Поэтому безвольно лежала, позволяя доктору делать со мной, что ему заблагорассудится. А конкретнее – искусственное дыхание и непрямой массаж сердца.

Не знаю, в какой момент мои лёгкие попытались сделать вдох. Я лишь почувствовала, как их пронзило болью. Резкой, острой, как будто грудь проткнули насквозь огромным ржавым гвоздём.

Ленбрау перевернул меня на бок. И я закашлялась. Из горла хлынула вода, целый поток.

А затем я наконец сумела вдохнуть. Горло раздирало, лёгкие жгло, но воздух был неимоверно вкусным и сладким.

На осознание того, кто я такая и где нахожусь, ушло с минуту. Или даже дольше. Так плохо мне давно уже не было, а может, и никогда прежде.

Наконец ко мне вернулась способность фокусировать зрение, а следом за ней и – здраво рассуждать.

Я разглядела испуганное лицо Идана, расположенное слишком близко от моего. Однако сил отодвинуться у меня не было.

Я сумела лишь хрипло выдохнуть:

— Идиот, – и снова закашлялась.

Ленбрау оторопел.

— Вообще-то я тебя спас, – возразил он, от выброса адреналина позабыв, что на «ты» мы не переходили.

Впрочем, сейчас и я сама об этом не помнила.

— Я и не тонула, пока ты меня не схватил.

— Как не тонула? Ты была полностью под водой!

— Я пряталась от тебя!

Мы оба замолчали, вдруг осознав, что кричим друг на друга. Испуг Идана за мою жизнь перешёл в раздражение на неоднозначную реакцию. А я беспомощно злилась на своего непрошеного спасителя, из-за которого едва не захлебнулась.

И только спустя несколько минут я осознала, что вообще-то сижу рядом с ним голой.

Бежать не было сил, возмущаться… наверное, поздно. Он уже всё разглядел, пока проводил реанимационные действия.

— Подайте мне ваш сюртук, – попросила я. Обхватывая свои плечи руками.

— Что?

То ли доктор настолько проникся моей наготой, что начал тормозить. То ли ожидал от меня другой реакции. Сил выяснять это у меня не было, желания тоже, поэтому я повторила. Медленно, произнося каждое слово по отдельности, чтобы на этот раз до него наверняка дошло:

— Подайте. Мне. Ваш. Сюртук, – и, не сдержав ехидства, добавила: – Или вы желаете и дальше любоваться моей неземной красотой? Только предупреждаю, ещё немного, и любоваться вам придётся хладным трупом, потому что я околею от холода!

Ленбрау моргнул. Раз, другой. А затем, словно до него наконец дошло, поднялся на ноги. Спустя несколько секунд он вернулся с сюртуком, брошенным у кромки воды. Накинул его мне на плечи. Я с радостью закуталась в мягкую ткань, пахнущую Иданом.

Сам он остался стоять у меня за спиной, то ли разглядывая, то ли размышляя.

А затем до меня донёсся тихий голос.

— Вы изменились, Еженика…

Я напряглась. Мог он почувствовать, что я вовсе не Еженика? Ленбрау ведь имеет дело с инквизицией. Кто знает, каким техникам определения ведьм его там научили.

Но, чуть подумав, я решила, что он не мог заметить подмену. Иначе сделал бы это ещё в первую брачную ночь. Однако тогда доктор предпочитал изучать совсем иные нюансы.

Поняв, что разоблачения пока можно не бояться, я снова почувствовала себя в относительной безопасности. И тут же вспомнила, что лучшая защита – это нападение.

— И как вам новая Еженика? – спросила с вызовом.

Некоторое время Ленбрау молчал. Я уже решила, что он не ответит.