Книга Усадьба госпожи Ленбрау, страница 127 – Лилия Орланд

Однако Иста деликатно осталась по ту сторону.

— Я тута буду ждать, не пужайтесь.

— Сейчас выйду! – отозвалась я, выдыхая с облегчением и расслабляясь.

Старая нянька оказалась умнее меня, сообразив, что не стоит входить в спальню молодожёнов. А вот что мне помешало сказать ей, чтобы оставалась снаружи? Вместо этого скакала как молодая коза через кровать.

Тело Еженики оказывало на меня всё больше влияния. Я будто снова вернулась в свой подростковый возраст, когда сначала делаешь, а потом начинаешь думать.

Впрочем, мне это нравилось. Эмоции были ярче. Удовольствие сильнее. Хотелось напевать и пританцовывать.

И всё время, что одевалась, я с трудом сдерживала хихиканье. Сначала представляя, как растрёпанного Идана встречали бы пациенты. Потом, как Иста зашла бы в спальню и выскочила, увидев меня в чём мать родила.

В голове всё-таки зацепился простенький мотивчик, и я вполголоса напевала, путая слова и заменяя их невнятными звуками.

Иста отвела меня в умывальню, а затем в маленькую столовую, которая была отгорожена от кухни лишь условно, двумя большими буфетами.

На завтрак мне принесли сладкую кашу с фруктами и свежими булочками. Еду подавали Иста с Карой, которые, казалось, соревновались за право прислуживать госпоже Ленбрау.

Домоправительница Идана, показавшаяся в прошлый раз строгой, сейчас была сама доброта и забота.

— Давайте ещё кашки положу? Возьмите яблочко сочное. А сливки что ж не кушаете?

Иста за ней не поспевала и лишь покрякивала от досады.

— Кушайте, госпожа, кушайте. Вам хорошо питаться надо, чтобы деток здоровеньких выносить, – пояснила Кара своё активное участие.

Похоже, своей семьи у домоправительницы не было. К Идану она относилась по-матерински и хотела понянчить внуков.

Четыре часа, что я ждала мужа, пролетели быстро. Кара показала мне дом, уют в котором она наводила уже пятнадцать лет, став домоправительницей ещё при докторе Бауре. Он вышел на пенсию и уехал к дочери, передав практику и продав дом своему преемнику, доктору Ленбрау.

Моя догадка оказалась верна. Идана Кара обожала. Говорить о нём могла бесконечно, перечисляя достоинства. Главные из которых сводились к тому, что доктор Ленбрау был неприхотлив, позволял вести хозяйство на её усмотрение и никогда не повышал голос.

Мы вышли в небольшой сад, которым занимался приходящий садовник. За ним, скрытые от глаз, шли конюшня и сарай, разделённый на две части: для дров и сена.

Прежде в конюшне стоял только Ветер. Сегодня он впервые принимал гостью. И, похоже, был доволен обществом Стрелки. По крайней мере, проходя мимо, в распахнутую дверь я увидела, что они мирно стоят в соседних стойлах и негромко переговариваются на своём, лошадином языке.

Затем я пила чай в саду, нежась под лучами полуденного солнца. И думала, что у Идана тоже хорошо. Дом уютный, Кара милая и обходительная. Можно найти себе занятие в городе и ходить пешком на работу.

Если бы у меня не было Любово, несомненно, я бы осталась здесь. Но оно было и уже заняло в моём сердце важное место.

Сейчас у нас с Иданом конфетно-букетный период. Мы влюблены и очарованы друг другом. Нам всё равно, где находиться, лишь бы вместе.

А что будет потом?

Устроит ли Идана такая кочевая жизнь? Или он потребует, чтобы я переехала к нему? О том, что он согласится оставить практику и насовсем перебраться в Любово, я даже и не думала. Для мужчины важно заниматься делом. К тому же Идан любит свою работу, и ещё он единственный доктор в городе.