Книга Усадьба госпожи Ленбрау, страница 130 – Лилия Орланд

Я подошла ближе, и сердце сдавило от жалости и сострадания. Все воспитанницы были худенькие, бледные, несмотря на загорелые лица. Руки в мозолях от тяжёлой работы. Поношенная одежда пестрела заплатами. А обувь больше напоминала деревянные колодки.

Всего их было пятеро. Самой младшей на вид четырнадцать, старшей – семнадцать.

Я понимала, что сейчас и сама выгляжу не намного взрослее. И всё же для меня они были детьми. Несчастными, брошенными детьми, вынужденными работать с утра до ночи и всё равно живущими впроголодь.

Наверное, жалость – плохой советчик, когда дело касается найма рабочей силы. И особенно несовершеннолетних.

Однако стоило лишь подумать, что может ждать этих девушек, когда они покинут приют и начнут взрослую жизнь. Без поддержки. Без единого родного человека, способного протянуть руку помощи в тяжёлый момент.

Я не могла поступить иначе.

В горле встал ком. Пришлось откашляться, чтобы произнести:

— Я нанимаю всех пятерых.

Девушки впервые подняли головы, вперив в меня недоверчивые взгляды. Эти дети знали мало радости. Жизнь не была к ним добра. И теперь я собиралась это изменить.

— Всех? – переспросил Идан, чтобы убедиться, что ему не послышалось.

Он часто приезжал в приют. Да и по долгу службы видел много горя. Доктор Ленбрау был закалённее меня.

Я встретила взгляд мужа и кивнула. Он сжал мою руку, понимая и поддерживая этот порыв.

— Но вы даже не рассмотрели их, не расспросили об умениях, не составили впечатления о характерах. Возможно, кто-то вам не подойдёт…

Судя по интонации, директриса имела в виду кого-то конкретного. Самая младшая возмущённо фыркнула, и я поняла кого.

Девочка была невысокой, худенькой и курносой. Из-под косынки торчали непослушные рыжеватые кудри.

— Как тебя зовут? – спросила я.

— Вельга, – она вздёрнула подбородок. Да, характер чувствуется.

— Что ты умеешь, Вельга?

— Всё, – заявила девчонка, вперив в меня вызывающий взгляд.

Похоже, она была уверена, что я её не возьму, и терять уже нечего. Во мне проснулось материнское чувство, убеждающее, что я смогу дать этой обделённой девочке тепло и заботу. Изменить её взгляд на мир.

— Пойдёшь ко мне работать? – спросила я.

— Пойду, но при одном условии, – заявила девчонка.

— Вельга! – выкрикнула директриса, возмущённая такой наглостью. И тут же обратилась ко мне: – Простите её, госпожа Ленбрау, у этой девчонки вздорный характер. Я бы не рекомендовала её нанимать, вы с ней наплачетесь.

— Спасибо за предупреждение, госпожа Неич, но я хотела бы узнать, что за условие у Вельги.

Девочка победно взглянула на директрису и попросила меня:

— Заберите моего брата. Пожалуйста! – она сложила руки в умоляющем жесте. Даже голос изменился, стал выше, протяжнее. Для Вельги было очень важно, чтобы я исполнила её просьбу. – Потьке восемь, но он очень ловкий. Ничего не бьёт. И послушный. И учится быстро. Мы будем делать любую работу, какую скажете. У нас больше никого нет…

Я повернулась к директрисе.

— Могу я забрать и мальчика?

Госпожа Неич смотрела на меня с изумлением. Похоже, сироты из этого приюта нечасто находили работу так просто, ещё и выдвигая условия.

— Конечно, можете, госпожа Ленбрау, – пролепетала директриса, – но…

— Вот и хорошо, – перебила её, потому что никакие «но» слушать не собиралась. – Мы можем заполнить документы прямо сейчас?