Книга Усадьба госпожи Ленбрау, страница 103 – Лилия Орланд

Не знаю, понял ли Идан что-то из моего сумбурного объяснения, только он придвинулся и обнял крепко-крепко.

— А как же мазь? – спросила я чуть погодя, чтобы немного разрядить напряжённость момента и сдержать подступающие слёзы.

Идан усмехнулся и поцеловал меня в макушку, а потом прижал ещё крепче.

Ночевать он остался в моей комнате, но спал поверх одеяла. Сказал, так будет надёжнее.

Я долго не могла уснуть. Всё думала о переменах в моей жизни, о нас с Иданом, о том, что будет дальше. И когда в предрассветных сумерках смогла различить лицо спящего мужа, подумала: что я делаю? Почему всё ещё сомневаюсь?

За короткое время знакомства Идан проявил ко мне столько внимания и заботы, сколько я не видела за всю свою прежнюю жизнь. И даже если у нас не выйдет счастливой истории любви, всё равно это будет лучше, нежели мы вовсе не попытаемся.

Да, он единственный врач на все Холмы и округу. Да, он станет часто уезжать к своим больным, оставляя меня на несколько дней. Я постараюсь с этим смириться. Ведь когда муж будет со мной, он сторицей восполнит время своего отсутствия.

Стоит ли Идан Ленбрау того, чтобы ждать его возвращения? Определённо стоит!

Меня пронзило, словно молнией. Окрылённая, я не могла держать это в себе, мне нужно было поделиться с мужем.

— Идан, – я легла рядом с ним, прижалась, одновременно проводя ладонью по щеке, уже немного шершавой от щетины.

— М-м, – он открыл глаза. Взгляд, слегка расфокусированный со сна, остановился на мне, тут же наполняясь теплом. Идан улыбнулся, такой сонный, уютный, родной.

Кому нужны слова? Всё и так понятно!

Я потянулась к его губам, накрывая их поцелуем. Сначала лишь нежно касалась, пробовала вкус, а затем усилила нажим. Идан легко отдался поцелую, ещё прежде, чем осознал, что происходит. И лишь когда я начала расстёгивать его рубашку, вдруг запротестовал, перехватывая мои руки и отодвигаясь.

— Ежа, нет, – выдохнул он, но во взгляде отражался совсем иной ответ. – Мазь…

Я мягко высвободила руки из захвата и закрыла его губы пальцами.

— Мазь давно впиталась, поэтому теперь доктором буду я. А ты послушным и молчаливым пациентом. Договорились?

Идан кивнул, принимая правила. В его глазах разгоралось пламя.

Чтобы показать серьёзность своих намерений, села на него верхом и крепко сжала бёдрами – не вывернется. А затем продолжила расстёгивать рубашку. Медленно и неторопливо.

Ленбрау выдержал недолго. Лишь стоило последней пуговке выскользнуть из петли, он перехватил инициативу. Больше не было бережных и осторожных прикосновений. Напротив, его руки разжигали пожар, полыхавший всё ярче с каждой лаской.

И о прописанном им же покое он вряд ли уже вспоминал. Покоя этой ночью мы больше не знали.

Когда пламя наконец утихло, и мы лежали в объятиях друг друга, предаваясь сладостной истоме, я вспомнила кое о чём важном.

Приподнялась на локте и очень серьёзно потребовала:

— Не смей больше называть меня Ежей!

— Почему? – его изумление оказалось столь искренним, что я заподозрила неладное. И мгновение спустя Идан пояснил: – Ты же сама говорила, что близкие люди тебя так называют. Я думал, мы теперь достаточно близки.

Кажется, я в шаге от провала.

Сначала сама сказала ему, а теперь требую противоположного. И как быть?

Передо мной встал выбор: смириться с этим жутким сокращением моего нового имени или стоять на своём. Становиться чем-то средним между ежом и бабкой Ёжкой совсем не хотелось. С куда большим желанием я бы сохранила прежнее имя. Но и попасть на костёр инквизиции из-за ностальгии – такой себе вариант.