Книга Усадьба госпожи Ленбрау, страница 101 – Лилия Орланд

Может, и не стоило повышать голос. Да и ссориться из-за такой ерунды было глупо. Однако его недовольно-снисходительный тон выводил из себя.

С полминуты Идан молчал, а затем опустился на пол, положив подбородок на бортик ванны.

— Прости, – тихо произнёс он, глядя мне в глаза. – Я должен был сказать, куда ухожу. Это привычка жить одному, но я исправлюсь. Обещаю.

Я потянулась к нему, обняла за шею и прошептала в самое ухо:

— Я рада, что ты мой муж.

А потом крепко прижалась к нему. Так крепко, как только смогла.

— Я тоже рад, что это именно ты, – ответил он, чуть промедлив и таким странным голосом, будто размышлял о чём-то. После чего добавил уже обычным тоном: – Давай-ка я тебя вымою, а затем обработаю синяки и ссадины.

Идан снял сюртук с рубашкой, продемонстрировав мне поджарый живот и крепкие мускулы. Сочтя это за обещание, я довольно выпрямилась в ванне, ожидая нежных прикосновений и поглаживаний.

Однако не угадала. Ленбрау взял вехотку, налил на неё шампуня и принялся меня мыть. В каких-то местах резкими сильными движениями, в других – очень осторожно, едва касаясь.

Но всё равно ссадины щипало, а синяки напоминали о моём легкомыслии.

Затем Идан вылил на меня ведро тёплой воды, смывая пену. Помог замотать волосы полотенцем, а саму обернул простынёй и вытащил из ванны. Разморенная его прикосновениями, я совершенно расслабилась. Впервые за время новой жизни забыла, что должна соблюдать осторожность и постоянно быть настороже.

Это придало уверенности, что я всё делаю правильно.

Подхватив на руки, Идан отнёс меня в спальню. Усадил на кровать и сказал:

— Посиди, я вернусь в ванную за мазью и сразу обратно.

Как он быстро учится! Ну разве не идеальный мужчина? Я счастливо вздохнула. Похоже, совсем размякла. Но меня это больше не пугало.

Идан действительно вернулся спустя минуту. Велел подняться, стянул с меня простыню и тщательно промокнул кожу, не пропустив ни одного участка.

Эти прикосновения были исполнены нежности, но тоже не несли никакого подтекста. Муж ухаживал за мной, потому что я пострадала и нуждалась в его помощи. Так было даже лучше, чем если бы мы с Иданом занялись сейчас любовью.

Вытерев, он подвёл меня к окну. Ещё раз осмотрел, а затем снял ветошку с горшочка и начал намазывать на ссадины зеленоватую мазь. Эта пахла менее резко, зато царапины сразу начало щипать.

Я втянула воздух сквозь зубы, чтобы перетерпеть, и вдруг почувствовала лёгкий ветерок. Идан подул на мои ссадины.

— Так легче? – спросил он.

Я смогла только кивнуть, в горле застрял комок, состоящий из благодарности, нежности и, кажется, даже… любви.

Когда моё тело покрылось широкими зеленоватыми пятнами, доктор удовлетворённо кивнул, велел стоять, пока мазь не высохнет, а сам направился к шкафу.

Порывшись в моём скромном гардеробе, Идан многозначительно хмыкнул, сказал:

— Я сейчас вернусь, – и снова ушёл.

Я осталась стоять, как и было сказано, но при этом думала, что может означать его хмыканье? И надо ли объяснять, почему у меня так мало одежды? Или лучше делать вид, что меня это совсем не волнует?

Ни к какому решению я так и не пришла. Идан вернулся.

— Вот, – показал он мне нечто большое и белое, – нашёл в шкафу у твоего отца.

А затем развернул, придерживая за плечи, просторное платье. Такое подошло бы беременным, ну или тем, кто любит странные балахоны с отложными воротничками, отделанными кружевом.