Книга Барышня из забытой оранжереи, страница 80 – Лилия Орланд

— Прошу прощения за задержку, – вежливо улыбнулась я, стараясь понять, что задумала госпожа Берри.

А она точно что-то задумала, не зря выглядела хитрой, довольной и спокойной одновременно. Это что-то значило. Я уже успела немного её изучить.

— Марино, позвольте, я попрошу вас разрезать пирог? У Марка ещё болит рука.

Только после слов тётушки я наконец заметила, что на столе стоит большая румяная и ароматная сдоба. Из малюсеньких дырочек в верхней корочке шёл приятный запах, кисловатый и сладкий одновременно.

— Конечно, госпожа Берри, – доктор взял острый нож и разрезал пирог на восемь кусочков.

Наблюдая за процессом, я наткнулась на вопросительный взгляд Марка. Похоже, он наконец включил внимательность и заметил, что-то не так. Я постаралась просигнализировать глазами, что тоже ничего не понимаю.

Берри кивнул на тётушку. Оказывается, она, улыбаясь, наблюдала, как мы играем в гляделки.

Решив больше не ломать себе голову, я сосредоточилась на куске пирога. Он действительно оказался потрясающе вкусным. Хрустящая корочка, кисловатая и при этом сладкая начинка. Марша – настоящий гений кулинарного искусства.

— Превосходно! – восхитился доктор. – У вас прекрасная кухарка.

— Надеюсь, в санатории, которую вы рекомендовали, готовят не хуже, – произнесла Азалия словно между делом и вернулась к пирогу.

— В какой ещё санатории? – вскинулся на неё племянник.

— Вы рекомендовали? – одновременно с ним я обратилась к Горту.

— Что здесь вообще происходит?! – Марк явно не отличался терпением, однако тётушка не спешила делать ему замечание.

— Доктор Горт, столь любезно приглашённый нашей Ксенией, нашёл у меня болезнь сердца, – тётушка продолжала довольно улыбаться, будто выиграла в лотерею, а не получила серьёзный диагноз. – Мы с доктором решили, что лучшее лечение я получу в санатории. Она расположена не столь далеко отсюда, всего полдня пути, и сам Марино любезно согласился меня сопровождать.

Мы с Марком переглянулись. Похоже, выражения лиц у нас были одинаковыми. Потому что тётушка, глянув на нас по очереди, улыбнулась ещё шире, добавляя:

— А вы, мои дорогие, останетесь в усадьбе и займётесь нашими оранжереями.

Что? Азалия оставляет меня с Марком? Вдвоём?!

Такого я не ожидала. Но и отговаривать госпожу Берри от лечения в санатории (почему-то они упорно использовали женский род для этого слова) я не могла. Сама ведь заметила болезнь и пригласила врача, который утверждает, что в этой самой санатории лечение будет лучшим из лучших.

— Конечно, тётушка, – мне ничего не оставалось, как согласно кивнуть, – поезжайте и спокойно лечитесь. Мы присмотрим за усадьбой. Правда, Марк?

Берри отрицательно покачал головой, а затем вдруг выдал:

— Разумеется, тётушка, мы присмотрим.

Азалия уехала спустя неделю.

Её повёз Глен, и я была спокойна лишь потому, что тётушку сопровождал доктор. Марино позаботится о госпоже Берри и не даст её забыть где-нибудь посреди дороги.

Мы с Марком остались вдвоём на хозяйстве.

Правда, виделись едва ли раз в день, за ужином, который Марша упрямо присылала на террасу. Я пыталась с ней поговорить, но она была непоколебима:

— Летом грешно есть в своей комнате, когда построена такая удобная терраса.

С тех пор как мы начали вместе пить кофе по утрам, старая кухарка стала относиться ко мне со снисходительным покровительством. Словно я была неразумной малышкой, нуждающейся в советах мудрой наставницы.