Книга Барышня из забытой оранжереи, страница 52 – Лилия Орланд

Я решила, что стоит заехать сюда на обратном пути и купить Азалии что-нибудь вкусненькое.

Дальше пошли различные ателье и магазины модного платья. «Дамскiя шляпы». «Мануфактурныя товары». Иногда я не успевала понять, что продавали в магазине, как мы уже проезжали мимо.

Вскоре Глен остановил Розочку и повернулся ко мне.

— Приехали, барышня. Тута торговые ряды ужо и начинаются.

Мы действительно стояли перед рынком. Здесь было шумно, людно и лошадно. Я обратила внимание, что возницы высаживают пассажиров у входа, а сами либо поворачивают влево и уезжают, либо двигаются вправо на стоянку для экипажей.

— Вы пойдёте со мной? – приходилось почти кричать, чтобы разобрать собственный голос.

— Не, барышня. Мне Марша кой-чего привезти наказала. Я туточки похожу, поторгуюсь. А вы, как вернётеся, так и поедем.

То ли Глен не понимал, что я могу заблудиться в незнакомом месте, то ли ему было всё равно. Уговаривать его я не хотела. Потом насмешек не оберёшься, какая у Азалии племянница – трусишка. Старик был из тех людей, кто считал, что спасение утопающего – дело рук самого утопающего. И свою доктрину он проповедовал, сам того не осознавая.

— Хорошо, скажите, куда мне идти? Где тут стоят работники по найму?

— Дык в конце и стоят. Тама ряд ихний.

— А с той стороны подъезда нет? – удивилась я. От входа конца торгового ряда было не разглядеть.

— Есть, но тута ближе ехать. Чего Розочку зря гонять.

Я мысленно закатила глаза. Лошадь Глену гонять было жалко. А меня нет. И ругаться бесполезно. Он правда не понимает, что не так.

— Ждите меня здесь! – велела я.

В душе клокотало раздражение на старика, который так наплевательски относился к женщине. Однако ругаться я не собиралась. С него станется уехать без меня. Скажет, что забыл, или ещё что придумает.

Глубоко вдохнув и выдохнув, чтобы унять злость, я пошла вперёд. Людей на рынке было много. То и дело меня толкали, наступали на ноги, цепляли шляпу. Я обмотала вокруг запястья шнурок, на котором крепилась маленькая сумочка в виде мешочка, боясь, что в такой толчее её украдут. Да и саму сумочку сжала в кулаке. Внутри лежали деньги, взятые из секретера Азалии на всякий случай.

Ряд, по которому я шла, был хоть и центральным, но очень грязным. Здесь продавали мясо, птицу и рыбу. Головы рубили прямо на прилавках, а потроха зачастую бросали под ноги. И продавцам, и покупателям.

В этом мне пришлось убедиться, когда на мои туфли брызнуло что-то холодное и гадкое. Мысленно я обругала Глена и постаралась прибавить шагу, чтобы скорее миновать эту клоаку.

Аккуратная улица с магазинчиками понравилась мне намного больше.

Ряд прервался высоким дощатым забором, исписанным углём и краской. Надписи не вызвали у меня особого интереса, то же самое, что и в моём мире – личное мнение писавших, преисполненное раздражения и обиды.

Вдоль забора стояли и сидели на земле люди с уставшими лицами, в застиранной, латанной много раз одежде. Мужчины и женщины разных возрастов.

Все взгляды устремились ко мне. Липкие и сальные, исполненные надежды или же равнодушные.

Мне не стоило приезжать сюда одной. Я поняла это сразу же, но уходить было поздно. Меня заметили, оценили и сделали свои выводы.

Два неприятных типа, сидевших на корточках у забора, обменялись взглядами и жестами, а потом поднялись. Один из них, улыбаясь щербатым ртом, двинулся ко мне.