Книга Барышня из забытой оранжереи, страница 31 – Лилия Орланд

Калитка тоже скрипела и упиралась. С трудом закрыв её за собой, я огляделась.

Внутри меня обступила тишина, такая густая и плотная, что казалось, это место отрезано от мира. Время здесь словно бы остановилось.

Даже трава, такая густая и высокая по ту сторону ограды, торчала редкими кустиками из растрескавшейся серой земли. Зато опавшая листва, прошлогодняя, позапрошлогодняя и наверняка ещё старше лежала плотными бурыми коврами вдоль стен теплиц. Стёкла запорошило пылью и песком. Издали казалось, что они из цемента или бетона.

Это было странное место, лишённое ярких красок раннего лета. Словно художник, создававший его, использовал только сепию, то разбавляя до светло-серого, то накладывая тёмные коричневые мазки.

Оранжерей было семь. Первая, самая маленькая и одинокая, стояла в начале участка. Остальные парами метрах в двадцати друг от друга.

И маленькой первая казалась лишь по сравнению с остальными. В ней было всего метров пять или шесть высоты. В то время как остальные смело могли бы зваться пятиэтажками.

Я завороженно смотрела на них несколько минут, а затем открыла блокнот. На свободной странице написала крупно «ОРАНЖЕРЕИ», поставила цифру «1» и вывела дрогнувшей рукой: «Вымыть стёкла». А затем – вопросительный знак. Подумав, добавила ещё два.

Я не представляла, как мыть эти махины. Не уверена, что смогу найти лестницы такой длины. Какие лестницы?! Здесь нужен подъёмный кран.

Придётся потревожить Азалию, чтобы расспросить, как это делали раньше. Раздавшийся за спиной громкий лай отвлёк меня от размышлений. Граф стоял по ту сторону калитки и требовал его впустить. Пришлось возвращаться и открывать. Этот пёс знал, что я не могу ему отказать, и вил из меня верёвки.

Он прорвался внутрь, едва я успела приоткрыть калитку, и тут же бросился к первой оранжерее. Пока я возилась, задвигая на место неповоротливую ржавую дверь, Граф исчез из виду.

Однако его лай уже взорвал вакуумную тишину, заставив время двинуться вперёд. Я почувствовала этот миг. Словно лёгкий ветерок лаской прошёлся по моему лицу.

Я моргнула. Лишь на секунду смежила веки. На краткую долю мгновения. А когда открыла глаза, сепия исчезла. Небо стало голубым. Трава, хоть и редкой, но ярко-зелёной. Даже серый цвет ограды, раскрашенный ржавыми пятнами, стал насыщеннее. А за ней я расслышала птичий гомон и людские голоса.

Всё стало другим, в то же время оставаясь прежним.

Раньше я бы не поверила, что подобное возможно. Решила бы, что мне померещилось. Однако когда несколько недель проживёшь в другом мире, начинаешь верить в самые невозможные вещи.

Из-за угла первой оранжереи выскочил Граф. Гавкнул и, широко расставив лапы, застыл на дорожке. Пёс улыбался и глядел на меня. Вся его поза говорила о готовности сорваться с места, но он ждал. Ждал меня.

— Иду, – откликнулась послушно. И, закатив глаза, направилась к нему.

— Гав! – поторопил он.

Казалось, Граф аж подрагивает от нетерпения. Так сильно ему хотелось что-то мне показать. Когда я приблизилась, он снова гавкнул и бросился к двери первой теплицы. Постояв у неё несколько секунд, пёс вернулся ко мне.

— Гав! – и опять к двери.

— Я поняла, чего ты хочешь, – ответила ему.

Однако Графу этого оказалось недостаточно. Он так и бегал от меня до оранжереи, пока я не подошла. Казалось, дай ему возможность, и пёс просто толкал бы меня, заставляя ускориться.