Книга Барышня из забытой оранжереи, страница 30 – Лилия Орланд

У большинства было по две-три специализации.

А одна женщина, Сарна Билог, нанималась ухаживать за домашним скотом, но при этом она умела прясть, шить и вышивать.

— Запишите это себе, а то забудете, – она ткнула в блокнот толстым пальцем.

— Хорошо, спасибо, – я улыбнулась. – Вы незамужняя, поэтому будете жить в зелёном.

Краска на домах для прислуги тоже облупилась, но оставшегося на стенах было достаточно, чтобы не перепутать.

— Я хочу в синий, – капризно заявила Сарна.

— В синем живут мужчины, поэтому вы будете жить в зелёном, – терпеливо повторила я, перенося вес на правую ногу и осторожно вращая левой стопой.

— Что ж вы, барышня, стульчик-то себе не велели выставить? Чай в ногах правды нету, – бойко заявила очередная подошедшая работница.

Я подняла на неё взгляд. Молодая, лет тридцати. Круглолицая, курносая, с выразительными серыми глазами и русыми волосами, убранными под платок.

— Айне меня зовут, Айне Рузов, – представилась она, хвастливо заявив: – Могу всё, даж за лошадями ходить. Но лучше в горничные пойду, чистоту люблю.

— И болтовню, – негромко заметила я, записывая в блокнот её имя.

— И болтовню, куда ж без этого, – беззлобно подтвердила Айне, заливисто расхохотавшись.

Я подняла на неё взгляд и тоже улыбнулась. Уж слишком заразительным оказался её смех. Значит, моя интуиция ошиблась, эту женщину я отнесла к проблемным. Однако человек, который так смеётся, не может держать камня за пазухой.

Или может?

Я нарисовала знак вопроса напротив её имени. Потом решу. И отправила будущую горничную в зелёный домик.

Наконец очередь закончилась. Работники разошлись по домикам, чтобы привести их в порядок, обжить и завтра с утра приниматься за работу. А мне придётся проснуться пораньше, встретить их и выдать план работ на день.

Устав от долгого стояния, я прогнула спину, потянулась и решила не возвращаться в дом. Пройдусь. Меня тянуло взглянуть на то, о чём я уже столько слышала.

Раз я хозяйка, могу ходить, где вздумается. К тому же нужно решить, что делать с оранжереями. К осени они должны не просто выглядеть обихоженными. В них всё должно цвести и колоситься, чтобы ни у кого не возникло даже подозрения, что земли Берри простаивают.

Вокруг оранжерей шла ещё одна ограда, сплошная, выше человеческого роста. Хотя издали она не казалась настолько высокой, как и возвышавшиеся над ней стеклянные крыши.

Монументальность оранжерей Берри я осознала, лишь подойдя вплотную к забору. Сердце затрепетало, забилось от предвкушения чуда, которое вот-вот случится со мной.

Чтобы подобраться к воротам, пришлось долго вытаптывать траву. Я сделала пометку в блокноте, чтобы завтра же здесь всё выкосили.

Этот вход был служебным, второй – для туристов – располагался с внешней стороны. Логичная предосторожность. Никому не хочется, чтобы по их территории ходили толпы посторонних людей, сующих свои любопытные носы, куда не следует.

Во времена славы оранжерей Берри на обоих входах стояли сложные замки, территорию патрулировала охрана, а вдоль ограды всю ночь горели фонари.

Сейчас же периметр защищал лишь ржавый засов, который стонал под моим натиском, скрипел, но всё же поддался усилиям. А я сделала в блокноте ещё одну пометку.

Ох, сколько же работы ждало меня впереди.