Книга Защитник для чужой невесты, страница 32 – Алина Углицкая, Лилия Орланд

***

Уснуть этой ночью ни мне, ни Эмме так и не удалось. Мы долго сидели, обнявшись, и говорили друг другу слова поддержки. Обеим было тревожно начинать новую жизнь. Обеих страшило “завтра”.

Однако, когда далёкий горизонт начал сереть, я усилием воли взяла себя в руки, отстранилась от женщины, заменившей мне мать, и попросила её уйти. Как бы мне ни хотелось сохранить тепло родного дома, пришла пора его покидать.

— Мне нужно собрать вещи, – сказала я мачехе, стирая со щёк остатки слёз.

— Да, конечно, – Эмма поднялась, повторяя мой жест. – В Рокаллане я первым делом закажу алтарь в храме Всемогущего, пусть служители молятся за тебя.

— Спасибо, – мы снова обнялись.

Это объятие было последним, последним наедине, поэтому длилось дольше обыкновенного. И всё равно закончилось.

Я осталась одна. Долгим и внимательным взглядом окинула комнату, в которой прожила всю свою жизнь. Мне хотелось запомнить, вобрать, увезти с собой пусть не само прошлое, но хотя бы воспоминания о нём.

А затем решительно выдохнула и приступила к сборам.

Тяжелый и громоздкий сундук с “приданым” для путешествия не годился. К тому же мне нечего было в него положить.

Я откинула крышку и задумчиво посмотрела на жалкие остатки былой роскоши. Лежащие на дне вещи перебирать не стала, и так знала их наизусть. Вряд ли что-то из этого понадобится в доме мужа. Нужно взять с собой только то, что пригодится в дороге. Список был скромным. Всего пара штопаных платьев, сменное белье и сверток с запасной обувью.

Подумав, добавила еще стопку байковых салфеток и полотенце – всё же путь предстоял не близкий.

Все это я упаковала в холщовый мешок, с которым обычно отправлялась в город к больным. Он получился довольно объемным.

Оставалась еще верхняя одежда: старый кожаный плащ и потертая заячья шубка. Что из них надеть, буду решать перед выходом, когда природа определится, чего ей больше хочется – пролиться дождём или опасть снежными хлопьями.

Серость за окном всё больше светлела. Ледяной ветер задувал в щели, заставляя зябнуть. Может, и зря я велела Гансу не тратить дрова на мою комнату. Провела бы последнюю ночь в тепле.

Надев единственное дорожное платье и накинув сверху теплую шаль, я спустилась на первый этаж.

В столовой царило чопорное молчание. Фелиция, которая, к моему удивлению, спустилась сегодня первой, и дракон сидели в разных концах стола.

Я вежливо поздоровалась и поцеловала сестру в щёку. Она вымученно улыбнулась. Видимо, перебрала все возможные темы для разговора и теперь не знала, как сбежать.

Опыта ведения светских бесед у неё почти не было. Да и откуда бы ему взяться? Но эту горькую мысль быстро сменила надежда, что всё образуется.

Авенар, судя по мрачному выражению лица, вовсе не стремился помочь Фелиции с разговором. Его губы были сжаты в такую тонкую линию, что, казалось, и вовсе не способны разомкнуться.

Мне хотелось сесть рядом с сестрой, подальше от дракона. И вообще оказаться в другом помещении. Наша внезапная близость вчера слишком сильно меня напугала. Подобное недопустимо, невозможно даже в мыслях.

Обстановку разрядили младшие сестры.

Они шумной стайкой впорхнули в столовую и наполнили ее взволнованным щебетом. Смолкли ненадолго при виде Авенара, но, оценив его сумрачную неподвижность, продолжили болтовню, разве что теперь не в полный голос.