Книга Защитник для чужой невесты, страница 14 – Алина Углицкая, Лилия Орланд

Я замер посреди столовой. Каждая пылинка, каждый облупившийся завиток на потолке кричали об одном – о позоре. Тяжелые балки, почерневшие от времени, давили на плечи.

Это не дом. Это склеп. Воздух густой, пропитанный запахом пыли, влажной штукатурки и сладковатым перегаром, доносящимся сверху. Мой слух улавливал тяжелое, хриплое дыхание за стеной. Пьяный стон.

Вот он, лорд Гарольд Бурджес. Тот, чья воля была законом. Тот, кто довел род до погибели. Теперь его дочь продают, как корову, лишь бы заткнуть рты кредиторам.

Я обвел взглядом выцветшие обои, истертый паркет, пустые подсвечники на камине – явно последнее, что не смогли сдать. Ни порядка, ни воли. Одна агония.

И на фоне этого разложения – они. Суетливая мачеха, натягивающая фасад благополучия на руину. Пустоголовые дочки, думающие о платьях. И она. Хлоя Бурджес. Будущая герцогиня Минрах.

За грязным окном у колодца толпились мои воины. Двадцать человек, выделенных герцогом – для охраны невесты и присмотра за мной. Они мылись в ледяной воде, их позы были напряжены.

Никто из них мне не ровня. Даже сейчас я сильнее. Но герцог напитал их клинки своей магией. Темной магией. А она для драконов смертельна.

Мне нельзя умирать. Я должен вернуться к клану…

Скрип шагов на лестнице оборвал мои мысли.

Она шла назад. Несла свечи, чтобы разогнать мрак. Как будто это скроет трещины на стенах.

Я не стал оборачиваться.

Пусть видит лишь мою спину. Пусть думает, что я надменный и жестокий раб. Так проще.

Скоро мы уедем. Она получит свой титул и золото. А я… право снова стать драконом.

А до тех пор пусть ее черные глаза горят ненавистью. Это лучше, чем та жалость, с которой она смотрела на меня в купальне.

Ненависть я понимаю. Ненависть – это честно.

Хлоя

Оказавшись в коридоре, я опрометью бросилась в кладовую. Выбрала пару свечей потолще, вставила в медный подсвечник и вручила Адриане, выходившей из кухни.

— Зажги и поставь на стол, – велела сестре.

А сама глубоко задышала, стараясь унять сердцебиение.

— Маменька заругается, – вздохнула сестренка, но подсвечник все же взяла.

Следом из кухни показалась и Эмма. Адриана замерла, глядя на мать. Та заметила подсвечник в ее руке, поморщилась, но потом махнула рукой:

— Неси. Я возьму еще свечей. Все забываю, что их теперь можно не экономить.

Подбодренная Адриана умчалась.

— А ты иди в кухню. Табита там уже не справляется, – велела мне Эмма. – И близняшки совсем от рук отбились, не слушаются. Вот уедет этот опасный чужак, устрою им выволочку.

Вздыхая себе под нос, она направилась к лестнице. Я же вошла в кухню. Там и правда нужны были лишние руки. Юлиана и Юстина больше болтали, чем делали. Фелиция только мешалась, а старая няня не успевала метаться между кастрюль. Там пену с бульона снять, тут за бобами смотреть, чтобы не пригорели, в печь дров подбросить, пирог проверить, а чугунок с репой сдвинуть на край, пусть потихоньку преет.

Дел было по горло. Я убедила Табиту сесть за стол, отдохнуть. А сама закатала рукава, повязала фартук и встала к плите.

Разговор сестер, который смолк при моем появлении, снова продолжился. Они обсуждали, как заживут, когда семья получит деньги за мое замужество.

Внезапно что-то упало. Раздался звук бьющихся черепков, который заставил меня оглянуться.