Книга Защитник для чужой невесты, страница 16 – Алина Углицкая, Лилия Орланд

Наконец все блюда к ужину были готовы. Осталось лишь подать их на стол.

К этому времени дождь окончательно перешёл в ливень и яростно заколотил по крыше.

Я подняла голову, прислушиваясь. Хорошо, крыша крепкая. Хотя Адриана говорила, что видела на чердаке течь. Надо будет проверить, когда гости уедут.

Хотя что это я. Они уедут только вместе со мной…

***

Часы пробили семь. К этому времени за окном окончательно стемнело, но в столовой было светло. На столе и на каминной полке горели свечи, в камине трещал огонь.

Меня встретила взволнованная Эмма.

— Сколько еще ждать? – зашептала, схватив меня за руку. – Этот Авенар сидит и молчит, как статуя. У меня от него мурашки по коже!

Я поискала гостя глазами. Он все еще был в том кресле, которое занял час назад. Сидел, расслабленно откинувшись на спинку, так, что его лицо оставалось в тени. Но льдистый блеск глаз не могла скрыть даже тень. Они настороженно мерцали, будто глаза хищника в лесной чаще.

Заметив, что я смотрю на него, он ответил короткой усмешкой. В полумраке блеснули белые зубы.

Интересно, раны ему не мешают опираться на спинку? Как вообще он может так спокойно сидеть?

— Уже все готово, – успокоила я мачеху.

Подтверждая мои слова, в дверях появилась Фелиция, а следом за ней и остальные сестры. Старшая несла в руках тяжелую супницу, от которой валил пар, Юстина – блюдо с копченой грудинкой, перемешанной с пареной репой, тушеными бобами и зеленью, Юлиана – кувшин с домашним квасом, а Адриана – корзинку с хлебом.

— А вино? – нахмурилась Эмма, увидев кувшин. – Я же сказала достать шельдерское вино к обеду.

Позади девочек плелась, покряхтывая, Табита.

— Так нет вина, леди, – она развела руками.

— Как нет? Я лично в погребе три бутылки припрятала!

— Я все обыскала, клянусь Всемогущим. Пусто там.

— О небо, неужели он до него добрался? – прошипела мачеха, закатывая глаза и сжимая кулаки. – Когда Всемогущий избавит нас от этого пьяницы!

— Что вы, матушка, – я поспешно ее перебила, чтобы гость ничего не услышал. – Верно забыли, что вино открыли на Новогодье. А новое не купили, не было повода.

Она бросила в угол комнаты быстрый взгляд.

— И то верно, – закивала, слегка побледнев. – Ладно, ставьте на стол, что есть.

А сама добавила, склонив ко мне голову и понизив голос:

— Надо было Гансу сказать, он же в деревню пошел. Хоть бы брагой разжился.

— Сомневаюсь, что наш гость стал бы брагу пить, – так же тихо ответила я.

— Ну, ваш отец пьет за милую душу, – фыркнула мачеха и быстро прикрыла рот рукой. – Прости, но сил уже нет терпеть его выходки.

— Ничего. Когда будут деньги, вы сможете перебраться в Рокаллан, а его оставите здесь. Он хоть мой отец…

Ее глаза испуганно сверкнули.

— Эти негодницы тебе рассказали? Ну я им задам! Я ведь совсем не то имела в виду!

— Не надо, – я остановила ее порыв. – Они не виноваты, что хотят жить лучше, чем сейчас. Я их понимаю. И вас тоже. Поэтому да, забирайте деньги и уезжайте отсюда. Но у меня есть условия.

— Какие? – тут же насторожилась она.

— Я озвучу их позже.

В моей голове понемногу складывался план действий.

Пока мы разговаривали, девочки расставили тарелки, разложили застиранные и пожелтевшие салфетки, сверху – приборы из нейзильбера (со столовым серебром тоже пришлось расстаться, но внешне разница почти незаметна).