Книга Помощница антиквара, страница 77 – Амари Санд

Все это стоило целое состояние — сумму, которую обычная девушка не заработала бы и за десять лет честного труда. Клеймор прямым текстом говорил, что мне отводилось при нем роль красивой куклы.

— Это слишком дорого, — прошептала, касаясь пальцами холодного шелка.

— Для тебя — ничего не жалко, — Клеймор с довольной улыбкой коснулся моей щеки и погладил ее тыльной стороной ладони. С огромным трудом заставила себя не отшатнуться. — Послезавтра в семь экипаж будет ждать у дверей. И не забудь надеть серьги. Они составят идеальный ансамбль. До скорой встречи, Александра. Надеюсь, первая глава перевода будет закончена к нашему возвращению из театра.

Как только дверь за ним захлопнулась, я бессильно опустилась на табурет.

— Золотая клетка захлопнулась, девка, — хмуро заметил Туров, подходя к коробкам. — Он метит тебя как свою собственность. Будь осторожна, такие, как он, не дарят шелка просто так. За каждый стежок на этом платье тебе придется платить своей душой.

— Знаю, дядя, — поднялась, чувствуя странную пустоту внутри.

Вечером, когда сумерки окутали город, я выскользнула из лавки. В кофейне через дорогу было шумно, и никто не обратил внимания на скромную девушку в сером плаще.

Я заказала у госпожи Кругловой ее фирменный кофе и булочку и устроилась за дальним столиком, ожидая заказ. Пока никто не видел, оставила под цветком записку.

«Завтра. Опера. Попытка давления. Перевод начала».

Теперь оставалось надеяться, что Ермаков успеет подготовиться. А меня ожидала бессонная ночь, полная изматывающей работы.

Я так и уснула в подсобке, уронив голову на стол.

Утро началось со звона колокольчика — в лавку вошел представительный купец в дорогом плаще, подбитом мехом горностая. За ним двое носильщиков втащили тяжелые деревянные ящики. Наблюдая за столь ранним и бесцеремонным вторжением, я вполголоса поинтересовалась у дяди, кто к нам пожаловал.

— Не мешай, девка! Видишь, человек важный, — пробурчал Туров в привычной манере. — Господин Федоров это. Довольно удачлив в делах. Коллекционирует редкости — важный клиент, только прижимистый малость. Но с кем не бывает?

Купец вел себя суетливо. Вытирал пот с красного лица и поминутно оглядывался на свои сокровища, точно боялся, что их украдут прямо здесь, под носом у антиквара.

— Савелий Кузьмич! — пробасил он, хлопая ладонью по прилавку. — Оцените-ка лоты. Вчера на аукционе редкостей взял, сердце чует — не прогадал!

Туров с важным видом надел пенсне и принялся осматривать содержимое первого ящика. В нем лежали старинные часы, пара канделябров и потемневшая от времени картина в тяжелой раме. Я наблюдала издали, мысленно отмечая, что дядя давал вещам правильную оценку.

Однако купец будто ждал чего-то, постоянно поглядывая в мою сторону. Неужели прослышал о «молодом даровании», помогающем Шереметевым восстановить их фамильную гордость?

— А племянница ваша что скажет? — наконец не выдержал Федоров. — Слыхал, у нее глаз наметанный!

Туров кивнул мне, приглашая подойти. Приятно, что с моим мнением и оценкой тоже считались.

Я подошла к открытому ящику и замерла. Взгляд упал на небольшую чашу из толстого зеленоватого стекла, покрытую вековой пылью. Она лежала среди набивки, как обычный хлам, но я сама не поняла, что меня в ней привлекло.