Книга Помощница антиквара, страница 80 – Амари Санд

— Какое прелестное создание, — протянул он, не вставая с места. — Но позвольте, господин Федоров, не та ли это самая Александра Витте, которую с позором изгнали из рода за государственную измену? Какое падение — из княжеских палат в помощницы лавочника. Видимо, тюремные стены не пошли вам на пользу, милочка, раз вы осмеливаетесь являться в приличное общество под чужим именем.

В гостиной воцарилась гробовая тишина.

— О чем вы говорите, сударь? — Федоров заметно смутился, переводя взгляд с гостя на меня.

— О, я говорю о падшей женщине, — продолжал мужчина, вставая и подходя ко мне почти вплотную. — О предательнице, которой место на эшафоте, а не среди честных людей. Скажите, Александра, каково это — продавать свой дар за медные гроши после того, как побывали в застенках Канцелярии? От вас за версту несет предательством и позором!

Я стояла, не шевелясь, чувствуя, как внутри поднимается волна ледяного спокойствия.

— Сударь, не понимаю о ком вы говорите, — произнесла ровным, лишенным эмоций голосом. — Мое имя — Александра Савельева, и я здесь по приглашению хозяина дома для оценки коллекции. Если у вас есть личные обиды на кого-то из вашего прошлого, прошу не проецировать их на меня. Ваша манера общения делает вам мало чести перед лицом присутствующих здесь дам и господ.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать, девка⁈ — подскочил он ко мне, замахнувшись, и я зажмурилась, ожидая удара.

— Довольно! — голос Ермакова прогремел как удар кнута.

Константин в два шага пересек комнату и перехватил руку наглеца, сжимая ее с такой силой, что тот охнул. Беспощадный дознаватель возвышался над мерзавцем, как обнаженный клинок.

В его взгляде не осталось и тени прежней веселости, только жесткая уверенность человека, наделенного абсолютной властью. Купец Федоров вжался в диван, понимая, что ситуация окончательно вышла из-под его контроля.

— Господин Собакин, вы забываетесь, — процедил Ермаков.

— Но она же преступница! — пропищал Собакин, пытаясь вырваться.

— Преступники не покидают Тайную канцелярию и остаются в ее застенках навсегда. Желаете проверить? — холодно усмехнулся Константин. — Насколько мне известно, ваши собственные дела с поставками контрабандного табака из южных провинций сейчас активно изучаются в определенных ведомствах. Будет крайне прискорбно, если к этому добавится еще и обвинение в оскорблении чести девушки, находящейся под опекой уважаемого антиквара. Вы свободны, сударь. Пока. Настоятельно рекомендую вам сию же минуту покинуть этот дом.

Собакин побледнел, его губы затряслись от бессильной ярости. Не сказав ни слова, он схватил свою шляпу и выбежал из гостиной.

— Прошу прощения за этот инцидент, господа, — Константин обернулся к гостям с безупречной светской улыбкой. — Нервные срывы нынче не редкость. Господин Федоров, не покажете ли вы нам свои сокровища? Александре Ивановне, я уверен, уже не терпится приступить к работе, чтобы забыть об этом недоразумении.

— Да-да, конечно! Пройдемте в кабинет! — засуетился купец.

Весь следующий час я провела, осматривая коллекцию. Федоров собрал у себя действительно редкие вещи: греческие амфоры, старинные манускрипты и даже один магический светильник эпохи первых Романовых.

Я работала механически, описывая состояние предметов и их ценность, пока Федоров восторженно конспектировал каждое слово. Однако мои мысли были далеки от искусства. Я чувствовала на себе взгляд Ермакова и понимала, что нам нужно поговорить.