Книга Помощница антиквара, страница 63 – Амари Санд

— Спектакль окончен, Александра. Сивый ушел, поверив в нашу ссору, — произнес он безэмоциональным тоном.

— Никогда больше не смейте так делать! — прошипела я. — Даже если от этого будет зависеть спасение всей вашей империи. — Развернувшись, я пошла прочь, чувствуя, как по щекам текут злые слезы.

Я ненавидела Ермакова за этот поцелуй. За то, что он заставил меня почувствовать себя живой, и за то, что он был тем самым человеком, который когда-то смотрел, как рушится жизнь Александры Витте, не шевельнув и пальцем ради ее спасения.

Возвращаясь на Торговую улицу, я чувствовала, как ветер с реки нещадно хлещет по лицу, а ладонь все еще горит от пощечины. Внутри меня клокотал бессильный гнев от осознания, что я всего лишь пешка на шахматной доске надменного офицера.

Константин позволил себе то, что не имел права даже воображать. Его губы, сильные руки и властная уверенность — всего лишь инструменты, которые он использовал ради очередного дела.

Мысли путались, перескакивая с поцелуя на то пугающее видение в подвалах, когда внезапно меня прошиб холодный пот. Я совершенно забыла рассказать Ермакову о тайной комнате Турова и аристократе, чей образ запечатлел старый ключ.

Возможно, эта информация имела первостепенное значение? Канцелярия вряд ли догадывалась о тайной жизнь моего «дядюшки». Однако, сделав еще пару шагов, я вдруг почувствовала странное облегчение.

В конце концов, Канцелярия не торопилась спасать меня от Клеймора. Так почему я должна была выкладывать им свои козыри по первому требованию?

Мы с Савелием Кузьмичом только нашли общий язык. В его постоянном ворчании проглядывало нечто человеческое, и мне не хотелось бы разрушать это хрупкое равновесие.

Если опекун ведет свою игру, то, возможно, для меня в ней найдется более достойное место, чем роль живой наживки? Я решила придержать это знание при себе, сделав его своей страховкой на случай, если Ермаков решит окончательно сбросить меня со счетов.

— Опять где-то пропадала? — проскрипел Туров, едва я переступила порог лавки. — Я уж думал, сбежала и избавила меня от проблем.

— Не дождетесь, Савелий Кузьмич, — пробурчала я, копируя его ворчливую манеру. — Мне хотелось подышать воздухом, вот и прогулялась по набережной.

Старик подозрительно прищурился, оглядывая мой растрепанный вид и пылающие щеки, но развивать тему не стал, лишь кивнул на подсобку, намекая, что работа не ждет.

Я и не собиралась отлынивать. В конце концов, реставрация приносила мне успокоение и удовлетворение от того, что занималась любимым делом.

На обед у нас были вчерашние щи и картошка, тушеная с мясом. Хватило, чтобы насытиться и с новыми силами взяться за работу. Устроившись в подсобке, я на какое-то время поверила, что остаток дня пройдет спокойно, в тишине и кропотливом подборе осколков разбитого кофейника.

Однако тревожный звон колокольчика над дверью вдребезги разбил мои надежды. В торговом зале снова появился Филипп Клеймор. Его шаги я ни с какими другими не перепутаю, как и тягостную атмосферу, которая сгущалась в воздухе с каждым его визитом.

На этот раз бандит выглядел безупречно, переодевшись в новый сюртук и отстукивая зловещую дробь поганой тростью. Я вышла и с тревогой уставилась на гостя, не зная, что от него ожидать.