Книга Четвертая жена проклятого барона, страница 19 – Амари Санд

— Да, Лотти. Чай будет кстати, — звук моего голоса показался глухим, будто его поглотили стены, оббитые шелком.

Я прошла в центр комнаты, чувствуя, как ноги утопают в мягком ворсе дорогого ковра. Меня отчего-то не покидало ощущение чужого присутствия. Казалось, стоило мне на миг отвернуться, и отражение в зеркале подмигнет, а кресло скрипнет под весом невидимого гостя.

Здесь жили бывшие жены барона Териньяка.

Я провела рукой по парчовой спинке кушетки. Дорогая ткань неприятно холодила пальцы. Интересно, кто из них любил здесь сидеть?

В голове назойливым набатом зазвучали слова Агнетты, сказанные с той особой ядовитой вежливостью, на которую способны только свекрови, ненавидящие невесток: «Приличная жена должна дожидаться мужа, быть приветливой и всячески ему угождать. Жене не пристало навязываться и докучать. Если Ридгар захочет, он пришлет за тобой».

Ждать. Смиряться. Угождать.

Я фыркнула, нарушая мертвую тишину комнаты. Горячая ярость поднялась в груди, разгоняя липкий страх.

Черта с два.

В моем мире женщины управляли корпорациями, летали в космос и сами решали, когда и с кем им спать. Я — Татьяна Зубова, студентка четвертого курса, почти психолог, и я не собираюсь превращаться в покорную овцу, которую ведут на заклание.

Но проблема заключалась в том, что я не знала правил игры.

На что я имею право? Могу ли я выходить из замка без разрешения? Принадлежит ли мне хоть что-то, кроме платьев в шкафу? Каковы законы наследования? Если Ридгар умрет, что станет со мной? Меня вышвырнут на улицу или я стану владелицей всего этого каменного кошмара?

Незнание — вот что самое опасное, способное погубить одним неосторожным словом или действием.

— Миледи, позвольте я помогу вам раздеться, — тихий голос Лотти вывел меня из задумчивости.

Она стояла рядом, держа наготове домашнее платье — более простое, но все еще невероятно громоздкое по моим меркам.

— Да, пожалуй, — я повернулась к ней спиной, позволяя расшнуровать корсет.

Когда жесткий каркас, сдавливающий ребра, наконец ослаб, я сделала первый за этот день глубокий вдох. Господи, какое блаженство.

Как местные женщины вообще выживают в этих тисках? Это же добровольная пытка, не позволяющая ни вздохнуть, ни убежать.

Я сбросила тяжелое «парадное» платье, оставшись в нижней сорочке. Служанка проворно подала мне халат из плотного изумрудного шелка.

— Лотти, скажи мне… Эта комната… Она всегда была такой? — я подошла к туалетному столику и присела на пуф.

Девушка вздрогнула, расставляя на туалетном столике баночки с кремами и гребни. Ее руки мелко дрожали.

— Такой… Темной, миледи?

— Такой мертвой, — поправила я, глядя на ее отражение в зеркале. — Здесь жили предыдущие леди Териньяк?

Лотти побледнела, сделавшись похожей на полотно. Она испуганно покосилась на закрытую дверь, словно боялась, что Ильза может услышать нас даже сквозь толстое дерево.

— Да, миледи, — прошептала она, опуская глаза. — Это покои хозяйки замка.

— И никто ничего не менял после их смерти? — я обвела взглядом комнату. — Даже мебель не переставили?

— Баронесса Агнетта запретила, — Лотти вжала голову в плечи. — Она сказала, что это лишние траты. И что память о них должна служить уроком.

Уроком. Отлично.

Значит, меня поселили здесь специально и устроили моральный прессинг. «Смотри, они умерли, и ты умрешь». Психологическое давление высшего класса. Агнетта знала толк в пытках разума.