Книга Четвертая жена проклятого барона, страница 18 – Амари Санд

— Нет, миледи, — процедила она сквозь зубы, склоняя голову в едва заметном поклоне. — Как вам будет угодно.

— Прекрасно. И еще одно… Лотти больше не работает в прачечной.

— А где же? — прищурилась Ильза. — На конюшне?

— Нет. Она поступает в мое личное распоряжение. Мне нужна горничная. И я выбираю ее.

Глаза Лотти расширились до размеров блюдец. Ильза задохнулась от возмущения.

— Но, миледи! Она же неумеха! Баронесса Агнетта уже приставила к вам Берту!

— Берта получила отставку, — холодно бросила я. — Пусть она и займет освободившееся место в прачечной. На этом — все. Лотти, иди за мной.

Развернувшись, я пошла прочь, не дожидаясь ответа. Если сейчас они не послушают, придется подключать к делу Ридгара. Но мне не хотелось его вмешивать к 'женские дела и обременять просьбами.

Хотя в данном случае, речь шла именно об его репутации. Ведь, если слуги не проявляют уважения к его законной жене, следовательно, они также относятся и к нему. Стоит задуматься, держать ли такую прислугу в замке.

Затылком я чувствовала ненавидящий взгляд экономки, который жег не хуже раскаленного железа. Похоже, я только что нажила себе еще одного врага.

Зато за моей спиной раздались робкие и легкие шаги.

— Миледи… — прошептала Лотти, догнав меня через пару пролетов. Она смотрела на меня как на сошедшее с небес божество. — Вы спасли меня. Ильза, забила бы меня до полусмерти. Спасибо…

— Не за что, — я устало улыбнулась, чувствуя, как адреналин отступает, оставляя после себя дрожь в руках. — Просто запомни, Лотти: теперь ты моя. Ты служишь мне. Только мне. Ни Агнетте, ни Ильзе, ни даже барону. Мне. Ты поняла?

— Да, миледи! — она жарко закивала, и я увидела в ее глазах то, чего мне так не хватало в этом проклятом месте — обещания верной службы и преданности.

— Тогда веди меня в мои покои, — вздохнула я. — Мне нужно переодеться. И я бы не отказалась выпить крепкого чая.

Лотти семенила впереди, то и дело испуганно оглядываясь, словно не верила, что я действительно иду следом. Коридоры замка Териньяк напоминали бесконечный каменный лабиринт — мрачный, холодный и давящий.

Сквозняки гуляли здесь, как полноправные хозяева. Каждый мой шаг отдавался гулким эхом, и мне чудилось, что за темными поворотами прячутся тени прошлого, наблюдая за новой жертвой.

— Вот, миледи… Ваши покои, — пролепетала Лотти, останавливаясь перед массивной двустворчатой дверью из темного дерева, украшенной резьбой в виде переплетенных лоз и шипов.

Навалившись всем телом, она с трудом толкнула тяжелую створку. Петли отозвались протяжным, жалобным скрипом, похожим на стон умирающего зверя.

Я шагнула внутрь и замерла.

Комната оказалась огромной, но большая кровать с балдахином и громоздкая темная мебель, затхлый воздух и вездесущая пыль создавали такое впечатление, будто я попала в старый фамильный склеп.

Тяжелые портьеры винного цвета наглухо закрывали высокие стрельчатые окна, не пропуская ни лучика солнечного света. Застоявшийся воздух был пропитан запахом воска, сушеной лаванды и едва уловимой сладковатой гнилью. Огромный камин, занимающий целую стену, зиял темным провалом, как пасть чудовища.

— Я… Я сейчас же зажгу свечи, миледи! — засуетилась Лотти, метнувшись к канделябрам. — И прикажу принести горячей воды. И чай! Вы хотели чаю!