Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 220 – Кейтлин Эмилия Новак

— Знаешь, я думал, ты умнее, поймешь, что лучше сразу все отдать. Но ты ведьма или просто дура, хотя какая теперь разница…

Ее сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук слышен на весь замок.

— Я очень расстроился, что у твоего братишки не получилось довести дело до конца, – сейчас мне не пришлось бы марать руки в твоей крови и брать грех на душу. А ведь он так хорошо начал… Но теперь у меня нет выхода. Если бы ты сразу отказалась от наследства, отдала бы нам производство виски, такого бы не случилось, и ты могла бы сохранить свою жизнь. Мы продолжали бы дружить и общаться. Но ты оказалась жадной, ненасытной стервой, даже не подумав о том, что именно мы ухаживали за Малькольмом и скрашивали его последние дни. Ты же сюда и ногой не желала ступить, ни разу не навестила его за все эти годы, хотя он всегда ждал тебя и надеялся, что этот день настанет. Но, видите ли, когда вопрос коснулся наследства, ты сразу появилась, чтобы его забрать. Забрать у кого? У нас? У тех, кто пахал тут всю жизнь и душу в это вкладывал? Дед и брат, – тихо продолжал Дункан, и его голос стал почти ласковым, – нежные, добрые слабаки, но я люблю их. И, знаешь, они не заслужили того, что ты с ними сделала. Не заслужили, чтобы их лишили того, что по праву должно было стать их будущим. Завод, дом – все это было нашим, Мэган, а ты их забрала, как будто тебе мало того, что имеешь.

На мгновение он замер, будто вслушиваясь в собственные слова, а затем продолжил спокойным, почти деловым тоном:

— Я позабочусь о них обо всех, а ты отправишься в рай. Или скорее в ад, если, конечно, ты и правда ведьма, в чем я уже не сомневаюсь. Волчица в овечьей шкуре. Ты хорошо играла свою роль.

Он наклонился ниже, и его дыхание обожгло ей ухо.

— И не смей кричать – все равно никто не услышит. Дед спит крепко, очень крепко – я об этом позаботился. А других здесь просто нет.

С этими словами Дункан резко убрал ладонь с ее рта, намереваясь перехватить горло. В тот же миг Мэган истошно закричала:

— Алари-и-и-и-их! Помоги-и-и-и! Алари-и-их!

Свободные руки метнулись в бой, зубами она вцепилась в его запястье, прокусив до крови, ногтями изо всех сил старалась достать до лица, до глаз. Он взвыл, инстинктивно отшатнулся, и Мэган сумела приподняться, но он все еще сидел у нее на бедрах, тяжелый, злой, цепкий – вырваться было невозможно. Она продолжала бороться: била, царапалась, защищала лицо, мешала снова закрыть себе рот. Дункан злился все сильнее. Он не ожидал такого сопротивления, не думал, что хрупкая Мэган может быть опасной. Разозлившись, он начал бить ее – резко нанес несколько ударов. Мэган закрывалась руками, снова пыталась вырваться. И вдруг сквозь шум с лестницы донесся голос:

— Дункан! Остановись! Что ты делаешь?!

Бледный Аларих в халате с неожиданной для его возраста скоростью сбегал вниз.

— Оставь ее немедленно! Ты с ума сошел?!

— Не подходи, дед! – заорал Дункан, не оборачиваясь. – Я потом все объясню! Поверь, у меня есть причины!

Его голос был хриплым, надорванным, но уже не звучал уверенно. Мэган почувствовала его слабину, хотя хватку он не ослабил.

— Не смей этого делать! – в реве Алариха звучали одновременно ярость и страх.

Он подскочил к внуку и вцепился в него. Бороться с Дунканом в его возрасте было бесполезно, но он все равно попытался сделать это. Мэган, уловив мгновение, выскользнула из-под него, проползла пару шагов, прежде чем встать на ноги, и метнулась к двери. Ручка повернулась, но замок был закрыт. Она в панике стала осматриваться в поисках ключа. За спиной раздался глухой удар: разъяренный Дункан с силой отшвырнул деда в сторону, Аларих тяжело упал на пол и застонал.