Книга Якудза: преступный мир Японии, страница 92 – Джейк Адельштейн

Каждый раз, когда TEPCO и правительство Японии обсуждали аварию, они повторяли слово «сотейгай», означавшее «непредвиденный». Можно было подумать, что они произносят его как мантру или магическое заклинание. Как будто, сказав это волшебное слово, они уже не должны будут нести ответственность за катастрофу. И, конечно, катастрофу они тоже определяли как непредвиденную.

Но что, если трубы рециркуляции и трубы системы охлаждения лопнули, сломались, потекли и полностью вышли из строя после землетрясения, однако задолго до того, как приливная волна достигла объектов, и задолго до того, как отключилось электричество? Это не удивило бы людей, знакомых с энергоблоком сорокалетней давности, прародителем современных ядерных реакторов, все еще работающих в Японии.

Мы поговорили с несколькими рабочими станции, которые рассказали ту же историю: до того, как обрушилось цунами, имели место быть серьезные повреждения трубопроводов и, по крайней мере, одного из реакторов. Все просили об анонимности, поскольку по-прежнему работали на заводе или были связаны с TEPCO. Один сотрудник лет двадцати с небольшим, инженер по техническому обслуживанию, работавший на комплексе «Фукусима» 11 марта, вспомнил, как услышал шипение протекающей трубы:

— Я лично видел, как она разваливалась, и думаю, по всему заводу было еще много вышедших из строя труб. Нет сомнений в том, что землетрясение нанесло заводу большой ущерб. Однако протекающие трубы там определенно были, хотя мы и не знаем, какие именно: это нужно исследовать.

Второй рабочий, техник лет под тридцать, тоже находившийся на месте во время землетрясения, рассказал, что произошло:

— Было такое ощущение, будто было две волны землетрясения. Первая была настолько сильной, что можно было увидеть, как здание трясется, трубы прогибаются и спустя несколько минут лопаются. Одни свалились со стен, другие с треском раскололись. Я был почти уверен, что некоторые из кислородных баллонов, хранившихся на объекте, взорвались, но сам я этого не видел. Кто-то кричал, что нам всем нужно эвакуироваться, и я был согласен. Но меня сильно беспокоило то, что когда я уходил, то заметил несколько треснувших, как мне показалось, труб холодного водоснабжения. Это значило, что теплоноситель не мог попасть в активную зону реактора. Если вы не можете в достаточной степени доставить охлаждающую жидкость в активную зону, она расплавится. Не обязательно быть ученым-ядерщиком, чтобы это понять. Направляясь к своей машине, я увидел, что стены одного из корпусов реактора уже начали разрушаться. В них были дыры. В первые несколько минут никто не думал о цунами. Мы думали о том, как выжить.

Третий сотрудник пришел на работу, когда землетрясение уже началось.

— Я находился в здании неподалеку, когда услышал громкий, почти оглушительный взрыв. Я выглянул в окно и увидел белый дым, идущий из первого реактора. Я подумал про себя: это конец.

Он не думал о том, куда бежать. Пока еще он думал о работе. Когда минут через десять-пятнадцать он наконец добрался до нее, начальник приказал всем эвакуироваться, объяснив, что в первом реакторе, вероятно, произошел взрыв кислородных баллонов, помимо этого, имеются структурные повреждения – лопнули трубы, возможен обвал, и нужно немедленно искать укрытие.