Книга Долина снов, страница 46 – Майк Омер, К. Н. Кроуфорд

У меня не так много вариантов. Мне необходим портал Мордреда, но я должна быть уверена, что мы сумеем защититься от его слежки.

— Ладно, – наконец соглашаюсь я. – Как это делается?

— Обычно проводят ритуал, иногда приносят жертву, но уже поздно, и мне не до того. Мы смешаем нашу кровь и произнесем Клятву Болиголова. А потом каждый произнесет свою клятву.

Мордред выставляет вперед ладонь и проводит по ней кинжалом; из пореза сочится кровь. Он протягивает клинок мне, я приставляю острие к ладони, морщусь, быстро рассекаю кожу, стараясь не выказывать гримасу боли, и сжимаю кулак.

Похоже, Мордред доволен моей стойкостью, словно я только что выдержала еще одно испытание. Он протягивает окровавленную руку, и я сжимаю ее в своей. Наша кровь смешивается, капая на холодную землю.

— Повторяй за мной, – велит он. – В поцелуе болиголова сплелись наши судьбы. Наша клятва скреплена кровью. Сломаешь печать, и смерть придет за тобой.

Ветер завывает над нами, треплет волосы, пока я повторяю эти слова за отцом. Жар обжигает ладонь. Я стискиваю зубы, когда магическая энергия проникает в открытую рану, растекаясь по венам.

— Я, Мордред, потомок Морганы, король Авалона, клянусь, что серебряный мотылек, которого я дал тебе, будет использоваться только чтобы слушать и наблюдать. Он станет моими глазами и ушами в Башне Авалона, и ничего более. – Он поднимает брови и смотрит на меня. – Теперь твоя очередь.

— Я, Ния Мелисенда, клянусь доставить серебряного мотылька в Башню Авалона.

Он сжимает мою руку, его лицо мрачнеет.

— Сегодня ночью положишь его туда, где его не найдут. И оставишь там на столько времени, сколько понадобится.

— Хорошо, – выдавливаю я. – Сегодня я положу его туда, где его не найдут, и не буду трогать столько, сколько вам нужно.

— И будешь молчать об этом, и никому не расскажешь ни о мотыльке, ни обо мне.

Твою мать… Сердце бешено колотится.

— Я на такое не соглашалась.

— Разумеется, это часть соглашения.

— А вы поклянетесь не причинить вреда в Башне Авалона тем, кто не является Пендрагоном?

Мордред загнал меня в угол и знает это. Но я собираюсь извлечь из этой сделки как можно больше.

— Я не могу уйти отсюда, Ния. И не смогу убить их, даже если захочу.

— Поклянитесь, что не захотите.

— Ладно. Могу поклясться, что я, Мордред, потомок Морганы, король Авалона, не имею иных целей для мести, кроме Пендрагонов. Довольна?

Я тяжело вздыхаю:

— И я никому не расскажу ни о вас, ни о мотыльке.

Он отпускает мою руку. Над тем местом, где капала на землю кровь, вьется дымок. Я смотрю на ладонь: порез уже затянулся, остался только воспаленный красный шрам поперек.

— Итак, – Мордред протягивает мне другого серебряного мотылька, – теперь мы доверяем друг другу.

Я беру мотылька и кладу в карман.

Я бы не доверила Мордреду помыть мою посуду, и подозреваю, что это взаимно.

Но, независимо от наших чувств, наши судьбы связаны воедино.

Когда я наконец возвращаюсь в Башню Авалона, восходящее солнце окрашивает небо над Камелотом розовым. Меня не было меньше восьми часов, а кажется, что прошло несколько дней или даже недель. Ноги горят от усталости, глаза мучительно держать открытыми.

Так или иначе, усталость притупляет боль от разбитого сердца. Расставание кажется не таким болезненным, когда уже совсем невмоготу.