Книга Долина снов, страница 45 – Майк Омер, К. Н. Кроуфорд

Я содрогаюсь.

— Сделаю, когда Рафаэль вернется.

— Ты сделаешь это сегодня – или больше никогда не найдешь дорогу на этот остров. Я заставлю его исчезнуть. Броселианд окажется для тебя недосягаем, а мужчина, которого ты, как уверяешь, любишь, останется там навсегда. Скорее всего, его снова схватят и бросят в темницу. И казнят. Знаю, он только что разбил тебе сердце, но ты же не позволишь ему умереть, верно?

Мое сердце бешено стучит. Я могу это сделать. Выпустить мотылька, а потом предупредить Вивиан, чтобы она приняла меры предосторожности. Игра опасная, но выбор невелик.

Дело не только в Рафаэле. Возможно, он освободит сестру и найдет способ выжить там, скрываясь. Но я не могу отказаться от портала. Не могу отказаться от доступа к Броселианд.

Хотя есть одна маленькая проблема: мне приходится верить Мордреду на слово насчет мотылька. Откуда мне знать, что на самом деле это не оружие и не магическая прослушка?

— Я даже толком не знаю, что представляет собой мотылек. – Я прищуриваюсь. – Может, это бомба, которая убьет нас всех…

Улыбка Мордреда становится шире:

— Что ж, ладно. Ты умна. А то я уже начал сомневаться, моя ли ты дочь… Разумеется, ты права. Ты знаешь обо всем только с моих слов, а я могу соврать запросто. Как известно, я врал не раз или два.

— Значит, вы понимаете, почему я не стану это делать? Вы только что сказали, что женились в первый раз, чтобы узнать секреты этой женщины, а потом убили ее. Думаю, и я не заслуживаю доверия.

— Это было ради общего блага фейри. В любом случае ты сделаешь, как я говорю. Тебе просто нужны гарантии. – Мордред вынимает из ножен длинный кинжал, и тут же, разметав его черный плащ, над головами проносится порыв ветра. Лезвие поблескивает в лунном свете.

У меня перехватывает дыхание.

— Знаешь, что такое Клятва Болиголова? – интересуется Мордред.

Что-то смутно припоминаю. Слышала о ней, будучи кадетом в Башне Авалона. Отвечаю:

— Это обряд темной магии, которую практикуют фейри. Те, кто дает клятву, связывают себя обещанием. И если его нарушить, то умираешь ужасной смертью, как при отравлении болиголовом.

— По сути правильно, но непонятно, почему ты называешь это темной магией. Я бы назвал это полезной магией. Люди придумали и кое-что похуже, не так ли?

— Вы о чем?

— У них есть обязательные к исполнению соглашения, написанные на пергаменте сложным утомительным языком. Это трудный и таинственный процесс, которым руководят адвокаты и поверенные в судебных иннах^[7].

Я пристально смотрю на него:

— Вы говорите об адвокатах? Контрактах?

— Если соглашение нарушается, – продолжает Мордред, – присяжные бьются друг с другом, иногда годами, пока не набьют золотом карманы и кошельки и пока наконец судья в парике и мантии не выберет победителя. Это странная и темная практика.

— Согласна.

Отец закатывает рукав:

— Мы, фейри, более прагматичны – приносим клятву на крови. И ничего не записываем, потому что условия просты и непреложны. Если кто-то нарушит клятву, то умрет. Никакие суды не нужны. Сейчас мы с тобой дадим клятву. Я поклянусь, что мотылек служит только моими ушами и глазами и сам не может никого убить. А ты пообещаешь доставить его в Башню Авалона. Если один из нас не сдержит слово, мы умрем, корчась от боли. Все просто. Так?