Книга Лагерь, который убивает, страница 78 – Валерий Шарапов

Ольга чисто физически проглотила ругательства, но не отстала:

— Допустим, я попробую ей объяснить, что ходить за вами хвостиком — это значит мешать вашей работе. А если ничего из этого не выйдет?

— И что с того?

— Она уйдет. Работать будет некому.

Карандаш с огромной скоростью пробежался по дрожащим пальцам, замер, пробежался в другую сторону — Наполеоныч, точно спохватившись, отложил его.

— В таком случае я подам докладную записку.

— О чем?

— Я уволюсь.

— То есть как?!

— Ну я же не прикован здесь, как на галере. Просто напишу заявление. Найдут другого или другую.

— А если не найдут?

Начлаг вдруг зевнул — широко, по-кошачьи, но тотчас извинился и заявил:

— Значит, лагерь расформируют. — Он с деланым беспокойством взглянул на нее. — А вы какого исхода ожидали?

Признаться, Ольга восхитилась сквозь стыд. Вот это высекли — так высекли, хорошо еще, что не перед строем. Она смирилась:

— Простите меня, пожалуйста. Я глупа.

— Ошибаетесь. Вы умная, и даже сверх меры, — констатировал он, точно ставя диагноз, но все-таки с улыбкой, — поэтому давайте работать, а не болтать.

Серебровский глянул на ходики:

— У нас сегодня баня с бассейном. Тархова нет, топить буду я, так что начнем позже намеченного. Вы пойдете с девочками, а я чуть позже — с мальчишками.

«Ох, как неловко-то. Он еще и печь топить будет». Чувство вины достигло такой концентрации, что требовало немедленного искупления.

— Я умею, я могу растопить. Техничка наша не поспевает, так я могу дополнительно убраться.

Его так передернуло, что Оля испугалась, спросила:

— Что?!

— Не надо убираться, — попросил он, с трудом приводя лицо в порядок, — ваша задача — воспитание, с остальным я справлюсь. Извините, есть еще дела.

Начлаг, собрав бумаги, ушел.

…Часа через два с половиной завтрак благополучно переварился, перешел в стадию чистой энергии. Дым над банной трубой свидетельствовал о том, что товарищ начлаг вполне исправный истопник. Вожатые принялись собирать ребят на водные процедуры. Поднялся радостный гвалт, ведь баня в «Прометее» — это праздник! Это значит как следует пропариться в душистом пару, а потом бултыхнуться в небольшой, но замечательный бассейн. Пусть небольшой, неглубокий, так где еще такое получишь.

Мальчишки ворчали от того, почему это им всегда вторая очередь. Оля мстительно оставила их под надзором Светки, а сама с Настей повела девчат. Развеселая стайка с полотенцами на плечах, с мыльницами и прочими вещами весело шагала к бане. Встреченная ими техничка сошла с подметаемой дорожки и занялась другой, мела ее с каким-то ожесточенным упорством, то и дело поднимая глаза и глядя вслед.

— Ничего не успевает, — заметила Настя, — какая-то она не такая стала.

— Не может в себя прийти от счастья, одной ей целый дом, — пошутила Оля.

Ведь после того, как они втроем переселились в спальные корпуса, техничка одна осталась на бывшей тихоновской даче.

Подошли, вышел из бани Серебровский, в майке и тренировочных штанах, местами перемазанный, но руки оттирал чистейшим платком и, улыбаясь, напутствовал:

— Товарищи, отнеситесь к бане ответственно! Кстати, — он поднял палец, — в бассейне имеются мячи, вода теплая. Приступайте, в вашем распоряжении два часа.

Чудесный аромат ощущался даже за закрытыми дверями. Настя, большой любитель бани, робко спросила: