Онлайн книга «Лагерь, который убивает»
|
Пиковую даму, правда, отказались рисовать все, пришлось Оле творить. Рисуя, она зорко наблюдала — не дернется ли кто помогать? Но все только смотрели и молчали, в основном насупившись. И вскоре материал для стенгазеты был готов. Тут было вперемешку все. И Отрубленные головы с зашитыми ртами, и Простыня, навеки прищепнутая на бечевку, наряду с носками и подштанниками, и Зеленые глаза, один из которых был подбит. Шепчущим батареям завязали трубы бантом и даже маске Красной Смерти приделали клоунский нос и рыжий парик. А вот насчет Пиковой дамы так и остались сомнения. Она у Оли получилась прямо как живая, загадочная и жутковатая, без лица, в черном длинном одеянии, на голове — капюшон. В общем, совершенно не то, что надо было. И почему-то никто к ней так и не притронулся. То есть некоторые осмелились браться за карандаши, вертели так и эдак — и отступались. — Отложим пока, — решила Оля. Принялись сообща размещать картинки на ватман, заодно придумывая подписи. В итоге стенгазета «Факел Прометея» выходила на редкость душераздирающей: в веселых рамочках выступал целый бестиарий, порождение воспаленного воображения и анемии. И под всем этим Настя вывела аккуратным почерком: «Пионер, помни! Суеверие — это пережиток прошлого, страх — это болезнь, смех — это лекарство». И даже после написания надписей и поучительных текстов оставалось свободное место. Ольга начала раздумывать, не втемяшить ли какой-нибудь веселый ребус или там кроссворд, но тут пришла помощь, откуда не ждали. Пришел начлаг. Судя по необычно ясному взору и даже чуть подрумянившимся щекам, он использовал сончас по назначению. Окинув взглядом и оценив масштабы творчества, Наполеоныч искренне восхитился: — Ребята, это шедевр. Красота. Какие рамочки! И заголовки без ошибок. Прям на доску: «Их разыскивает сказочная милиция», да? Вот разве что… Он взял перо, окунул в тушь, критически осмотрел «фото» Зеленых глаз — и четко, уверенно очертил зрачки каким-то диковинным образом: — Вот так вернее? — Точно! — обрадованно заявила Люська. — Прямо в точности! А я и думала: чего-то не хватает же! А Наполеоныч уже исследовал Простыню, вдумчиво, упершись костлявыми кулаками в стол и нависши над ней. Наконец решился, взял кисточку, набрал совсем чуть-чуть никому не нужной, потому вечно чистой белой гуаши и даже не нарисовал, а брызнул на бумагу. И тотчас Простыня, которая вроде бы и висела на бечевке, намертво прищепнутая, угрожающе заколыхалась, как морозное небо зимой. Шурик, сдвинув брови, осмотрел, кивнул: — Так. Как звезды вспыхивают перед глазами. Тут начлаг увидел Олину отложенную работу. И снова, уперев кулаки в стол, он некоторое время повисел, вглядывался в изображение, что-то прикидывая. Оля не без ревности творца наблюдала за ним. Наконец Наполеоныч принял решение: взяв перо, несколькими точными штрихами вложил Даме в руки длинную метлу. — Вот теперь порядок. Белоручкам не место в нашем лагере, все согласны? И подмигнул — заметно лишь самой Оле. Она улыбнулась, как самой показалось, вымученно: «Ну честное слово, взял и испортил боевой листок. Это не карикатуры, это прямо протокол галлюцинаций». А чем-то ужасно довольный Наполеоныч выразил надежду, что теперь всем можно спать спокойно. И пообещал на ночь по стакану сметаны, «для восстановления творческих сил». |