Книга Лагерь, который убивает, страница 6 – Валерий Шарапов

Мурочка глянула на него через острое голое плечо, ничего не ответила. Олег Янович Знаменский, чего-то подполковник, поклонник, вдохновитель и вообще финансирующее лицо праздника, тотчас предложил:

— Немедленно шампанского?

Она приказала:

— Шампанского. Если есть — ледяное. Нет — заморозьте.

Он склонил голову:

— Есть. — И, проводив во главу стола, пропал и возник снова, но уже с ледяной бутылкой. Мурочка залпом употребила бокал шампанского, прислушалась к ощущениям: грусть-тоска не прошла. «Что ж, не все сразу». Да и Олег Янович не допускал сухости в бокале. Тихонова спросила:

— Напоить хотите?

— Отнюдь. Спасти от преждевременного увядания.

— Каким же образом?

— Знаете ли вы, как прекрасны розы в бокале шампанского?

— Фу, какая банальщина.

— Все радости жизни банальны.

Мурочка холодно просветила:

— Прекрасны лишь вначале. От спиртного они быстро увядают и дохнут.

Он улыбнулся, произнес с ужасной, прямо-таки плотоядной нежностью:

— Злюка вы. Злюка.

Тут почему-то у Мурочки ком к горлу подкатил. Давненько с ней так не разговаривали.

Спору нет, обаятелен он, до чертиков. У него такое лицо, что на нем читаются и власть, и абсолютно все регалии, которых нет на плечах, на груди. И всесилие. Похоже, он всесилен. Захотела — издали сборник, пожелала — и нате вам банкет там, куда иные генералы ступить не смеют, скажет слово — и переедет она со своей дачи на дачу куда угодно, хоть в Кунцево.

Вот как раз в дачном вопросе — его самый большой минус. Он просто помешан на том, чтобы куда-то ее сдернуть с места.

А Мурочке неохота. Ей и сейчас хотелось домой — растопить печку, натолкать дров побольше, согреть ледяные руки. Потом еще выпить… что там дома есть? Наверное, кроме коньяка — ничего. Постоять на балконе. Покурить. Поплакать, благо никто не увидит.

— Что это? Слезы?!

Господи, снова он. Как же окружает заботой, даже дышится через раз. Обволакивает вниманием, как жаркое одеяло душной ночью.

Гости эти глупые, точнее, гостьи смотрят, кривясь, шушукаются: цену себе набивает, вдова соломенная. И чего ей надо? Это же Знаменский, лучше его не надо — видный, щедрый, неженатый — или все-таки… Помнится, когда их познакомили, с ним была Валя Белых, давняя приятельница, актриса из Моссовета. Но с тех пор как она покатилась под горочку в запой, ее видно не было. Да и нам-то что за дело?

Мужчины — товар дефицитный, тут каждый сам за себя. К тому же такой шикарный Олег Янович, всего-то подполковник, а размах генеральский. И делает то, о чем не просят. Ведь Мурочка просто мимоходом намекнула: не берут стихи по причине звучащих в них беззубой вертинщины и декаданса. А он раз — и в печать протащил, причем сперва в журнал, потом отдельной книжкой, и банкет этот вот организовал, и даже — да-да! — самолично исполнил пригласительные афиши. Да как красиво, командирским почерком, разными чернилами.

И чуткий какой человек. Безошибочно уловил, что́ ей будет приятнее всего, преподнес экземпляр книжки, умоляя об автографе. Только Мурочка подумала: «Да ни страницы не открыл, не прочел», как он тотчас процитировал что-то из середины книжки и выдал с видом знатока:

— И ведь тонко и неизбито: «Строчка фронтовая, небесная».

Мурочка тотчас поддела:

— А ведь казались честным человеком, Олег Янович.