Книга Лагерь, который убивает, страница 5 – Валерий Шарапов

— Мария Антоновна, а вам же куда?..

— Неподалеку, — успокоила она, — я в ЦДСА.

— Мероприятие у вас?

— Именно, — Тихонова глянула на золотые часики, — вас у кинотеатра выгрузить? Смотрите, еще сорок минут.

Светка встрепенулась: матушки, а ведь верно, уже приехали! И еще столько времени, погулять бы — в окнах замелькали уютные аллеи, тележки с мороженым. Яшка, уловив затылком ее трепыхание, предложил:

— Мария Антоновна, вы поезжайте на Суворовскую, а мы через парк пробежимся.

— Тоже верно.

Тихонова по-хозяйски въехала в ворота, огороженные от бульвара чугунным литым забором, провела машину по двору, обсаженному густыми липами, вокруг огромной клумбы, посреди которой на столбе был чей-то бюст, причалила к прекрасному подъезду с колоннами.

Светка смотрела огромными глазами и наглядеться не могла. Это был дворец, как в кино: таинственно подсвеченные арки входов, стены цвета чистого сгустившегося неба. Снизу дворец солидный, а чем выше, тем воздушнее — и белые колонны подпирают застывшие облака из мрамора, над которыми парит еще один этаж. И все так таинственно освещают фонари под коваными зонтиками.

А что там за стенами? Тяжелые занавеси закрывают окна, но оттуда льется мягкий, неземной свет — точно там бал, как у Золушки. И уж точно там сплошные настоящие люди и герои, о которых ставят пьесы и крутят кино.

— Выходишь или машину будешь охранять? — Оказалось, Яшка уже открыл ей дверь и ждет.

А к Тихоновой спешил уже незнакомый человек. Маршал, не иначе! Правда, что за форма — не разберешь, и на широкой груди ни одной награды, но видно: непростой гражданин. Лицо как с картины… нет, не картины! С вот этого столба посреди клумбы. Или точно Александр Невский из кино: высокий лоб, белый, как мраморный, и весь в резких заломах, даже складка от носа к краю рта смотрелась как прокорябанная резцом. Виски серые, но волосы темные, густые. Глаза темные тоже, острые и ужас какие внимательные. Нос не как у тети Муры, но выдающийся.

И не задавака: повернулся, поздоровался первым, протянув Яшке руку. И лишь после этого обратился к Тихоновой:

— Что же вы? Все заждались вас.

Она высокомерно соврала:

— Торопилась как могла. — И пожаловала ему руку как высочайшую награду. Он принял ее ладошку как ценность, какую долго искал, и теперь расставаться не собирался.

Правда, потом все-таки повесил эту руку на свой локоть и поволок Тихонову внутрь сияющего дворца — быстро, она лишь успела помахать на прощание.

Анчутка поторопил:

— Чего зря глазеть, насмотришься в кино. Пошли.

Светка шла по прохладной аллее, под августовскими листьями, к тому же обычным, негероическим Яшкой. И понятия не имела о том, что из окна, светившегося неземным светом, смотрела ей вслед Мария Антоновна и завидовала. Кавалер приобнял ее за плечи, она стряхнула его руки, притворившись, что скидывает легкую шаль:

— Пойдемте, Олег Янович.

Расстроила Мурочку эта картинка: двое юных голодранцев, бредущих на глупую киношку. Почему — неясно. У нее самой все прекрасно! Издательство совершенно неожиданно приняло ее сборник. Именно по этому поводу заказан банкет в ЦДСА. Томно, жарко. Густая атмосфера праздника, замешанная на «Красной Москве», «Казбеке», коньяке и дичи. Насыщенно, уже не продохнуть.

— Вы довольны? — спросил кавалер. — Или пригорюнились?