Онлайн книга «Лагерь, который убивает»
|
Та вымученно улыбнулась. — Не! Ч-черная П-простыня! — Не ходят простыни, — напомнил начлаг. — А она пришла! Душная-предушная! Хотела меня удушить! Я от нее, а она за мной, глаз у нее нет, а видит все! — Сашка уже тараторил, то есть дышал совершенно нормально. — И шлепало за окном, — сказал тот, который так и лежал лицом к стене, — шлепало, как будто мокрое белье по ветру. — Хорошо, — Серебровский достал бумажку с порошком, — от черных простыней обычно принимают антипростынное, и обязательно белое… Оля, водички, пожалуйста. Ну-ка, скажи: «А-а!» Ольга, подав стакан воды, вышла из палаты, потом вовсе из корпуса. Самой было удушающе плохо. Хорошо все начиналось, прямо мечта. Оля, вспоминая прошлые пионерлагерные опыты, не могла не нарадоваться — и ребят немного, всего-то двадцать человек, от восьми до двенадцати лет. Долго думали, как их распределить по отрядам. Решили — просто по жребию, так, чтобы в каждом из трех отрядов оказался более взрослый пионер, который при необходимости мог помочь вожатому. Но управляться с ними было просто. Все были знакомые, из других районов никого не было. И все серьезные, смирные — ну а какими они могли быть, после таких-то болячек? И все, буквально все в лагере уже было — и прекрасные палаты, и горячая вода в кранах и в душевой. А если не было, то появлялось, как по волшебству. Старое белье не надо было стирать, а полагалось складывать в особые кофры — они исчезали, оставляя взамен наисвежайшее, крахмальное. Отдельное удовольствие было его заправлять. Мыть посуду тоже было не надо. Ни в палатах, ни еще где-то убираться, как это было в фабричном лагере, было без надобности — приходила молчаливая безымянная тетя-техничка, наводила стерильность и исчезала. Очень ловко она со всем справлялась, поспевала повсюду и растворялась невесть куда. Приходящая, незнакомая. Сначала вожатые — Оля, Светка, Настя — разместились на бывшей тихоновской даче, там было просторно и очень удобно. Жизнь была легка и чиста, утопала в солнце. Утро начиналось с горна, все выбегали на линейку, весело делали зарядку — все шло как по маслу, даже если маленькие растяпы путали на линейке право и лево. Далее — водные процедуры, нестрашный медосмотр, завтрак — каша на молоке, яблоки, прочее объедение. Ну и дальше… вообще распорядок дня был мягким, приспособленным для ребят, чьи возможности и силы ограниченны. Обязательным был только медосмотр с утра. Пару раз пришла врач из больницы, потом сам Наполеоныч проводил медосмотр. А дальше — благодать: погуляли, поиграли, пообедали, поспали, поели, позанимались в кружках, по вечерам — костры, песни под баян. Кстати, сторож, встретивший Ольгу в первый раз, — Тархов со странным именем Совет — оказался в одном лице и музруком, и физруком, и душа-парень. С ребятами возился с огромным удовольствием, знал много игр, умел отлично играть на баяне и знал много веселых песен. Если бы не Светка… …И, кстати, о Светке. Она как раз притащилась из соседнего корпуса, заблеяла: — Как дела? — Да все то же… — начала было Ольга и замолчала. На веранду вышел Серебровский — и Светка вспыхнула сигнальным фонарем. Гладкова, подавив вздох, спросила: — Все в порядке, Павел Ионович? Начлаг, как бы размышляя вслух, произнес: — Нельзя сказать с уверенностью, но предсказуемо. На фоне астении случаются такие спазмы, сопровождаемые некоторым образом… галлюцинациями. |