Книга Демон скучающий, страница 119 – Вадим Панов

— Но такова, наверное, аура «Демона скучающего», которая обволакивает всех, кто оказывается в поле досягаемости. – Вербин тоже умел обходить темы, которых не хотел касаться. – Ведь у «Мальчика нет» никакой репутации не было.

— Я правильно понимаю, что мы подошли к главной теме встречи? – наигранно невинным тоном поинтересовалась Лидия. – Если так, то мне нечего добавить к тому, что я уже говорила.

— А что вы скажете о скандале вокруг «Лета волшебного»?

— История Сары Имановой столь же кошмарна, как и Кости Кочергина.

Эту фразу Лидия готовила и даже, возможно, репетировала, поэтому прозвучала она идеально, в полной гармонии с тоном и мимикой.

— Вы были знакомы с Ильясом Имановым?

— К счастью, нет.

— Почему к счастью? – мгновенно среагировал Вербин.

Но Лидия не смутилась, а значит, её замечание не стало оговоркой.

— По слухам, Ильяс был не самым приятным в общении человеком. Но только по слухам. Его не интересовали художницы.

— А кто его интересовал?

— Актрисы.

— Известный ловелас?

— В данном случае «ловелас» кажется чрезмерно утончённым определением. – Взгляд художницы на очень короткое мгновение стал неимоверно злым. – Неподходящим.

— Можете назвать чьё-нибудь имя? Хочу составить полный портрет господина Иманова.

— Вам разрешили вести расследование? – Лидия показалась искренне удивлённой.

— Да, – коротко подтвердил Феликс.

— Надеюсь, вы докопаетесь до всех его делишек.

— Я постараюсь, – пообещал Вербин. – И не только до них.

— Что вы имеете в виду?

— Две картины – два преступления. Что вы об этом думаете?

— Я потрясена и шокирована. – Она в точности повторила произнесённую в «Манеже» фразу.

— Скажите, пожалуйста, четыре картины из частной коллекции прибыли отдельно?

— Нет, вместе с теми, что были упакованы в Европе.

— Но они находились отдельно?

— Не понимаю, что вы имеете в виду, Феликс. – В голосе Лидии послышалась лёгкая растерянность. – Каждая картина упакована отдельно, они не свалены кучей. Четыре интересующих вас полотна были упакованы точно так же, как те, что прибыли из Европы – из музеев и частных собраний, но помечены, что являются собственностью Абедалониума. В пометке не было смысла, поскольку остальные картины мы прекрасно знали, а эти увидели впервые.

— В отношении этих картин были какие-то распоряжения?

— Абедалониум потребовал для них отдельный зал. Отдельный зал для «Демона скучающего», что понятно, и отдельный зал для них. Впрочем, тоже понятно, потому что эти полотна выставлялись впервые.

— Абедалониум сказал, как они должны висеть, как их нужно подсветить?

— Нет, оставил на наше усмотрение. Но остался доволен фотографиями и видео, которые я ему отправляла.

— Как он отреагировал на скандал?

Дабре ответила вопросительным взглядом.

— Лидия?

— Последний раз мы связывались с Абедалониумом в день открытия выставки. После этого он перестал отвечать на мои запросы. Я об этом неоднократно говорила и в том числе – вам.

— Простите. – Вербин идеально сыграл смущение и кивнул на записную книжку: – Не пометил.

— Бывает.

— Как вы познакомились с Абедалониумом?

— Я никогда с ним не встречалась, если вы об этом. – Художница выдержала паузу и добавила: – Наверное.

— Почему наверное?

— Расскажите, как выглядит Абедалониум? – предложила в ответ Лидия.