Книга Демон скучающий, страница 116 – Вадим Панов

— Видели мои работы?

— Фотографии в Сети не дают полного впечатления.

— Совершенно с вами согласна. – Она сделала глоток кофе и кивнула на мольберт, идеально вписывающийся в продуманную обстановку гостиной. Стоящая на нём картина была накрыта чёрной тканью. – Я выставляю здесь некоторые свои работы, хвастаюсь друзьям. Одни картины оказываются здесь на вечер, другие остаются надолго. Хотите посмотреть?

— Хочу.

— Подойдите и посмотрите.

Подниматься с дивана Лидия не собиралась.

Вербин улыбнулся, поставил кофе на маленький столик и подошёл к мольберту.

— Не думал, что вы работаете здесь.

— Вы ведь понимаете, что в квартире я не пишу? У меня есть мастерская.

— Далеко?

— Снимайте ткань одним уверенным движением снизу вверх и ни о чём не беспокойтесь – краска давно высохла.

Лидия идеально вела разговор так, как считала нужным, уверенно игнорируя темы, которых не хотела касаться. А давить на неё Феликс пока не собирался. Поэтому он снял ткань – одним уверенным движением снизу вверх, и сделал два шага назад.

— Совсем другое впечатление, да?

— Да, – согласился Вербин. – Не как от фотографии в Сети.

— Что скажете?

— Скажу чуть позже… В такие работы нужно войти.

И даже не оборачиваясь понял, что произвёл на Лидию именно то впечатление, которое планировал.

— У кого вы подслушали это выражение? – негромко спросила молодая женщина.

— Само пришло в голову.

— Специально подбирали слова, чтобы не обидеть?

На этот вопрос Вербин отвечать не стал, стараясь именно «войти» в абстрактную картину Лидии Дабре. На первый взгляд странную, как все работы этого направления, и потому требующую особого внимания.

— Это холодное море, – минуты через две сказал Феликс. – Но не подо льдом. Я не знаю, будет ли на этом море лёд, но сейчас его точно нет. И ещё его недавно штормило. Вода очень холодная, море только начало успокаиваться, и в какие-то мгновения кажется, что слышен шум недавнего шторма. Наверное, сейчас осень. У холодного моря. На берегу нет ветра, поэтому холод не чувствуется злым и можно продолжать смотреть на горизонт, потому что нет желания уходить.

— Это Ладога, – очень тихо произнесла Лидия. – Работа называется «Осенний закат». Он показался мне необычайно красивым, и я написала эту работу за три дня. С тех пор она стоит здесь. – Пауза. – Как вы узнали?

— Я вошёл в вашу картину.

Вербин вернулся в кресло и сделал глоток кофе. Затем ещё один. А следующим допил то, что оставалось в чашке. Всё это время Лидия смотрела на него не отрываясь, а когда Вербин поставил чашку на столик, спросила:

— Зачем вы стали полицейским, Феликс?

— Чтобы искать ответы.

— Любите загадки?

— Посложнее.

— А зачем пришли ко мне?

— Чтобы понять, почему Абедалониум сделал вас куратором.

— Это важно?

— Я пока не знаю. – У Вербина была мысль попросить ещё кофе, однако разговор неожиданно «разогнался» и обрывать его Феликс не хотел. – Мне интересен Абедалониум, мотивы его поступков, ход мыслей.

— Всем интересен Абедалониум, – обронила Лидия.

— А ему интересны вы.

— Почему вы так решили?

— Полагаю, Абедалониум не тот человек, чтобы доверить свою первую персональную выставку тому, кто ему безразличен или неприятен.

— Пожалуй, – согласилась Дабре. – Признаюсь, мне нравится ваш вывод.

— Абедалониум вам интересен? – быстро спросил Феликс.