— Что было в первом варианте рукописи?
— Поскольку это был мой роман, главный герой был напрямую списан с меня. Плюс там были эпизоды, отсылающие к прошлым Ночам, и несколько хоть и завуалированных, но для внимательного взгляда очень точных указаний на меня. Тая даже не подумала ничего замаскировать, но, на наше счастье, Блинову не понравились ни мой возраст, ни внешность. Он нас спас. За это мы его убили.
— А велосипед?
— Дарина не скрыла от меня, что убила вашего друга. Велосипед она сначала спрятала в надёжном месте, но я приказал поменять накладки на руль – взять с велосипеда Таи, и подкинуть вам. Ход моих мыслей был прост: у Таи непробиваемое алиби на ночь убийства, опровергнуть его вы не сможете, убедитесь, что Таю подставляют, и начнёте искать того, кто это делает. – Короткая пауза. – Только не говорите, что у меня не получилось.
— У вас получилось, Михаил Семёнович, – подтвердил Вербин.
— Вот видите.
Они помолчали, а затем Феликс негромко спросил:
— Михаил Семёнович, ответите на очень личный вопрос?
— Я слушаю.
— Если вы действительно любили Таисию, то почему заставили её убивать?
из романа «Сквозь другую ночь»
«Хотите знать, как всё было на самом деле?
Было страшно.
Стало страшно в то мгновение, когда я осознала, что Регент не шутит. Что он, опытный, хладнокровный убийца, предлагает мне стать такой же. Нет, не так: он предложил проверить, смогу ли я стать такой же, как он – хладнокровной убийцей? И отказаться нельзя, потому что по тому, как Регент вёл разговор, стало ясно, что отказ приравнивается к провалу переговоров. И это при том, что он поделился самой главной своей тайной, той, которая составляет его жизнь. А такие тайны не выдают под обещание „Я никому ничего не скажу“, такие тайны доверяют только равному, тому, на ком тоже есть кровь. Или будет кровь, которая станет доказательством того, что человек заслуживает доверия. Все остальные хранители главной тайны могут быть только мёртвыми.
При этом Регент был достаточно умён, чтобы избегать прямых угроз. Он не давил, не включал „жёсткого переговорщика“, а он, поверьте, отлично умеет это делать, он мягко и аккуратно вёл разговор к нужному финалу. Не знаю, как прошло с другими, я при тех беседах не присутствовала, но меня Регент увлёк с трудом.
И он это понял.
Регент выбрал для меня самую простую цель: случайного прохожего. За этой жертвой не нужно было следить, не требовалось подбираться к ней, сближаться с человеком, которого предстоит убить, чего я не смогла бы сделать – я поняла это сразу. И он это понял. И рассказал, что обязательно готовит страховку на тот случай, если с какой-нибудь из жертв что-то пойдёт не так: она заболеет, уедет в гости, сядет на диету или же случится что угодно ещё, причём в самый последний момент, что помешает взять её в эту Ночь. Регент приказал подобрать место, в котором можно встретить жертву в столь позднее время, и рассчитать маршруты, которые помогут незаметно оказаться там и столь же незаметно уехать…
…
…я приехала к Регенту в шесть вечера. Он уже отпустил прислугу, остался один и напомнил мне паука. Жирного, страшного паука, который сплёл паутину и теперь подрагивает в предвкушении жертвы. Жертв…
Он усадил меня рядом, перед большим монитором и произнёс:
„Ночь начинается, Тая… Та самая Ночь…“
