Книга Сквозь другую ночь, страница 200 – Вадим Панов

Я же думала, что подписала себе приговор. Не могу сказать, что мне было всё равно – я ужасно боялась, но и бежать не собиралась. Я тогда решила: будь что будет. Таким было моё состояние, и Регент его прекрасно понял. В квартире он велел мне выпить коньяка, немного, но мне стало лучше, а потом сказал, что никому не расскажет о моём позоре. Это его выражение: „позор“. Регент сказал, что, если Карина, Веня, Дарина и Гриша узнают, что я не прошла сквозь Ночь, возникнет напряжение. Я окажусь отверженной, и он не ручается за дальнейшее, не уверен, что статуса соучастника хватит, чтобы остальные стали относиться ко мне с прежним доверием. Я тогда подумала, что Регент сгущает краски, но потом поняла, что все мои друзья стали другими, пройдя сквозь Ночь. Все они. А я… Я тоже, наверное, стала другой, но иначе. Мы изменились в разные стороны. Они относились ко мне с прежним доверием, а я к ним – нет. И к Регенту – тоже. Я знала, что он меня любит. Но ещё знала, что он любит убивать. И я должна была сделать хоть что-то, чтобы обезопасить себя…»

— Она и не убила, – мягко улыбнулся Пелек. – Я убил. Понял, что Тая не справляется, что не сумеет пройти сквозь Ночь, отобрал у неё оружие и убил. Застрелил того мужчину на улице: одна пуля в грудь, когда он стоял, и две в голову, когда он лежал, – для этого пришлось открыть дверцу машины.

Эти слова полностью соответствовали результатам медэкспертизы, которые мгновенно вспомнил Феликс.

— А потом взял с Таи слово, что она никому об этом не расскажет.

— Пожалели её?

Ответил старик не сразу.

— Там, на тёмной улице, я был так взбешён, что действительно едва её не убил, – медленно произнёс профессор, поглаживая подлокотник. – Признаюсь, Таю спасло только то, что без её помощи я бы оттуда не выбрался и сидел бы рядом с двумя трупами до тех пор, пока меня не нашла полиция. Ведь у меня даже телефона с собой не было. Поэтому я успокоил Таю и велел ехать домой. А по дороге неожиданно понял, что она преподнесла мне царский подарок: я снова убил. Убил, хотя не рассчитывал когда-нибудь ещё пережить это упоительное чувство. Я думал, что моя карьера осталась позади, и все свои силы направил на формирование членов команды, их прохождения сквозь Ночь и поиск того, кто в итоге окажется единственным. Я заставлял себя не думать о том, чего лишился, и неукоснительно соблюдал запрет. И сначала всё шло хорошо, управление ребятами не вызывало у меня ничего, кроме законного удовлетворения манипулятора, я был доволен происходящим и собой, и даже больше: постепенно я стал воспринимать их успехи очень лично, с трепетом. Я стал испытывать от их действий такое же удовольствие, как от собственных трудов. Я видел, как все они, кто быстро, кто неспешно, превращались в охотников, как предстоящее убийство впитывалось в них и как меняло – ещё до того, как прольётся кровь. Вам доводилось убивать?

— Да, – коротко ответил Вербин.

— Значит, вы понимаете… Ребята вступили в Ночь уже будучи охотниками, готовились пройти сквозь неё, а я, самый опытный из них, шёл рядом, но не с ними. И чем ближе становилась Ночь, тем сильнее делалась моя обида. Удовлетворение от манипуляций уступало место разочарованию. Я жаждал пройти сквозь Ночь и с трудом сдерживал внутреннюю ярость: на ребят, на жертв, на собственное бессилие. Но Тая вызывала у меня особенное раздражение, ведь я в ней сомневался. И ярился из-за того, что она имела всё, чтобы пройти сквозь Ночь, кроме желания. Я это чувствовал. Или, даже, знал. Поэтому не дал отдельного задания, а взял под своё крыло. Но Тая всё равно не смогла выстрелить. Зато убил я, вновь прошёл сквозь Ночь – благодаря Тае, и этот подарок заставил меня её простить. Домой я вернулся абсолютно спокойным.