Книга Сквозь другую ночь, страница 170 – Вадим Панов

Сейчас и не скажешь.

Всё было продумано, рассчитано, взвешено на самых точных внутренних весах – и сделано. Большая сделка была заключена и совершена. Все исполнили свои обязательства и долгое время всё шло как по маслу, пока не стало рассыпаться. Или всё должно было рассыпаться? Не потому, что начал действовать пункт «напечатанный мелким шрифтом» – его не было, а потому что возникли последствия, о которых никто не думал. Не рассчитывал. Не взвешивал. Последствия, которые никто не мог предвидеть. А самое ужасное заключалось в том, что последствия стаей подлых волков набросились на её сгоревшую душу, на то, что она привыкла считать пепелищем, и стали вырывать из неё кровоточащие куски, причиняя дикие страдания, которые она надеялась никогда больше не испытать.

И этого Карина точно не могла предвидеть.

Потому что была слишком холодной и прагматичной, думала, что души у неё больше нет, а вот нá тебе – есть. И когда из души вновь потекла кровь, железное хладнокровие разбилось вдребезги. Но откуда на пепелище кровь? Откуда там жизнь? Получается, сгорело не всё? Что-то осталось? Или что-то не могло сгореть? Неужели есть на свете нечто сильнее огня, способного испепелить и расплавить что угодно, даже память? Неужели есть? Карина знала, что есть, но боялась об этом говорить. Не хотела об этом говорить. Не хотела признаваться себе в том, что не сумела сжечь свою любовь, хотя три года любовалась на пепелище того, что некогда было её душой. Три года лелеяла в себе лютую ненависть, а теперь смотрела на неё и удивлялась собственной глупости. Три года не признавалась себе, что счастлива была лишь в то время, когда рядом был он…

— Веня… – едва слышно прошептала Карина.

— Что? – Лежащий справа мужчина копался в телефоне, но среагировал на шёпот. – Ты что-то сказала?

— Просто обрывок мысли, – тихо ответила Карина.

— Понятно. – Он хотел вернуться в телефон, но зачем-то спросил: – Ты ведь знаешь, что говоришь во сне?

Она не знала. Гриша не рассказывал, наверное, потому, что засыпал раньше неё, а просыпался позже. Или она не хотела говорить при нём. Или повода не было.

— Что я говорила?

— Что-то бессвязное. – Он помолчал и, не найдя лучшего определения, закончил: – Обрывки мыслей.

— Наверное, переволновалась. Вчера был трудный день.

— Но секс получился невероятный. Мне в какой-то момент крышу снесло.

— Мне тоже.

— Тебе первой. Потом мне.

Да, с ним ей всегда сносило крышу. Как-никак, профессиональный самец. Не в том смысле, что он брал за это деньги, а в том, что для него в этом заключался смысл жизни. Он был хорошим работником, успешно строил чиновную карьеру, в том числе – через постель, но главным для него всегда оставался секс. Институтский приятель. Карина переспала с ним на втором курсе. Потом встречались ещё. Без всяких обязательств. Потом в её жизни появился Веня и всё изменилось. Потом Веня ушёл и всё изменилось снова. Они пару раз виделись, но не спали, даже когда Гриша улетал к родителям в Штаты. Карина почему-то не хотела изменять. Ни разу до разговора за обедом.

— Хорошо, что ты вчера оказался свободен.

— Я отменил пару встреч.

— Врёшь, – мягко рассмеялась она, мимолётно признавшись себе, что ей приятно.

— Не вру.

— Почему отменил?

— Ты единственная никогда не умоляла меня остаться с тобой навсегда, – ответил он.