Книга В сумерках моря, страница 188 – Вадим Панов

— Имеющую отношение к поиску Подёнщика?

— К сожалению, нет. – Ярцев отрицательно покачал головой. – Но девушка, на которую вы обратили внимание, задействована в нашей операции, и вы не должны к ней приближаться вплоть до особого распоряжения. – Тон стал чуть мягче. – Вам нужно подождать день или два, Андрей Константинович, подождать и ничего не предпринимать.

— То есть… – Майор шумно выдохнул. – Если я правильно вас понял, то Чащин…

— Да, Андрей Константинович, вы поняли правильно: майор Феликс Вербин – наш коллега, старший оперуполномоченный по особо важным делам Московского уголовного розыска. Девушка его сопровождает. И я очень вас прошу их не трогать.

Теперь для Тихомирова всё встало на свои места: и спокойствие Чащина, которое он принимал за наглость, и абсолютная уверенность в себе, и то, что он знал все вопросы, которые ему могли задать. Однако кое-что майору осталось непонятным.

— Вот почему он так нагло себя вёл, – пробормотал Тихомиров.

— Нет, это его обычное состояние, – улыбнулся Ярцев. – Но любим мы его не за это.

— А за что?

— Вы действительно не слышали о майоре Вербине?

Несколько мгновений Тихомиров смотрел на полковника, а затем прищурился:

— Кровосос?

— И ещё несколько громких дел, – подтвердил Ярцев.

— Питерский художник.

— Да, Феликс там был.

— Но, если ваша операция не связана с Подёнщиком, почему Феликс путешествует с девицей, которую убили в прошлом году?

— Андрей Константинович, я сам узнал обо всём только утром. И готов рассказать всё, что мне известно. – Ярцев посмотрел на часы. – Но вы должны меня понять: сейчас рассказ получится очень коротким.

пять дней назад

«Bronco» неспешно ехал по ночному Новосветскому шоссе прочь от Судака, подальше от пляжа, на парковке которого остались два боевика Цезаря – Тюлень и Жорик, с каждой секундой удаляясь от них и того места, где Феликс избавился от пистолета. А неспешно, потому что ночью, да ещё с фургоном на фаркопе, особо не разгонишься. Хотя хотелось, конечно, оказаться как можно быстрее как можно дальше.

Феликс, по обыкновению, был за рулём. Девушка сидела рядом, поставив ноги на пассажирское сиденье и обхватив их руками. И положив голову на колени. Она смотрела вперёд, на пытающуюся удрать от света фар дорогу, мелькающие деревья, скалы, изредка – на автомобили, как встречные, так и те, которые обгоняли неторопливый «Bronco», и рассказывала. Рассказывала Феликсу правду, которую замалчивала очень долго. Скрывала от всех на свете, но всё повернулось так, что дальше девушка не могла тянуть груз в одиночку и поэтому рассказывала – ему. И изредка ловила себя на мысли, что, обернись всё иначе и слушателем стал кто-нибудь другой, хоть полицейский, хоть Читер, хоть кто угодно ещё, она бы, конечно, была вынуждена всё рассказать, но только, наверное, сухие факты, без той отчаянной и абсолютной искренности, как сейчас. Без тех чувств, которые девушка могла раскрыть одному только Феликсу.

— Мы с Джиной не были не разлей вода, как любят говорить о близнецах. То есть совсем в детстве, конечно, были, но лет в десять-одиннадцать у каждой появилась своя жизнь и своё личное пространство, которым мы очень дорожили. В том возрасте, который принято называть трудным, мы друг другу не мешали. Ссорились, конечно, не без этого, но мирились быстро. В итоге, мы в чём-то, конечно, отдалились, но не расстались. Сохранили близость. – Она посмотрела на мужчину: – Понимаешь, что я имею в виду?